В разные годы мне приходилось встречаться с Высоцким, даже кратко беседовать. Как, впрочем, и многим: он был довольно общительным человеком до определенного периода. Это происходило как раз то время, когда Высоцкий являлся для меня безусловным кумиром.

Песни бардов я впервые услышал во время службы в армии, и был потрясен, открыв для себя новый мир. Речь идет о песнях не только Высоцкого, но и Визбора, и других авторов — некоторых не знаю до сих пор.

Чуть ли не к каждому человеку, с которым меня сталкивала судьба, я обращался с вопросом: знаете Высоцкого?

Так было и позже, во время моей учебы в МИСИ, и затем, когда в 1966 году удалось поступить на факультет журналистики МГУ.

Мы видели кумиров практически во всех знаменитых тогда молодых поэтах. Все они прошли через Университет, через Политехнический музей. В середине шестидесятых прочих затмил Евтушенко. Мой приятель работал в Центральном доме литераторов, и благодаря ему я посещал все без исключения поэтические вечера. Ничего интереснее не было.

Евтушенко в тот период смотрелся очень занятым, сильно американизированным. Это, как я сейчас понимаю, выглядело карикатурно (сегодня можно даже употребить слово «клоунада»), но тогда производило сильное впечатление. Например, сидит на сцене как бы литературное Политбюро, и вдруг находящийся среди этих людей Евтушенко в каких-нибудь мокасинах, в красных носках — немыслимый по тем временам жест — закидывает на стол ноги. Эдакий вызов. Такое он любил и умел делать.

Евтушенко, конечно, фарисей. Помню, была возможность где-нибудь в зале остановить его и запросто о чем-нибудь спросить. И вот я обратился с вопросом:

— Как вы относитесь к творчеству поэта Высоцкого?

Он ответил:

— Я такого поэта не знаю!