Луиза Брукс родилась в Канзасе. Отец - адвокат, мать - пианистка.с детства увлекалась танцем, а уже к десяти годам танцевала профессионально, выступая на ярмарках, в клубах и театрах под музыкальный аккомпанимент матери. В 15 лет уехала в Нью-Йорк и поступила в знаменитую танцевальную школу «Денишон», где училась у основоположников современного американского танца Теда Шона и Рут Сент-Денис. Одна из лучших учениц в школе, она была тем не менее исключена за вызывающее поведение и стала выступать в популярном шоу Джорджа Уайта, а затем — в кордебалете «Зигфелд Фоллиз», где начинали многие звезды немого кино. В 1925 успешно прошла кинопробы и получила эпизодическую роль в фильме «Улица забытых людей» (The Street of Forgotten Men), а уже в следующей картине, «Американская Венера» (The American Venus, 1926), ее роль была более значительной.

[568x699]

В тот же год вышла замуж за режиссера Эдварда Сазерленда (разведена в 1928) и начала активно сниматься, в основном в комедиях. Сама она, впрочем, никогда не относилась к кино серьезно и говорила, что стала актрисой только ради денег и что научилась играть, когда смотрела, как танцует Марта Грэм, а танцевать — когда смотрела, как играет Чаплин. Она была короткое время любовницей Чаплина и вела бурную жизнь. Ее имя постоянно мелькало в скандальной хронике Голливуда. В 1928 фильм Хауарда Хоукса «Девушка в каждом порту» (A Girl in Every Port) с ее участием стал неожиданно популярен в Европе.


[583x699]

В Германии в это время Георг Вильгельм Пабст уже около двух лет искал актрису на роль Лулу, героини популярной пьесы Франца Ведекинда. Поиски шли по всей стране и могли сравниться своим размахом с поисками экранного воплощения Скарлетт О'Хара десятилетие спустя.Он хотел порвать с кинематографическим амплуа вамп, с вариациями декадентской Саломеи. В фильме Говарда Хоукса "Девушка в каждом порту" он увидел Луизу Брукс и получил ее согласие именно в тот момент, когда, отчаявшись, уже собирался ангажировать Марлен Дитрих. Позже Пабст написал, что Дитрих была слишком старой и слишком вульгарной: "Один сексуальный взгляд, и картина превратилась бы в бурлеск".

[518x640]

Марлен сыграла бы (и сыграла два года спустя в "Голубом ангеле") торжествующую вульгарность, в столкновении с которой дух терпит крушение. Брукс создала новый тип эротизма — без тени вульгарности или порочности, но и без назойливой инфантильности — полуженщину-полуребенка с непосредственной и чистой душой, творящую зло бессознательно.

[526x699]

Брукс почему-то не удосужилась прочитать английский перевод пьесы Ведекинда и имела лишь смутное представление о сюжете. Пабста это вполне устраивало. Его метод основывался на абсолютном доверии ее чувственным реакциям и разрушал устоявшуюся в немом кино систему выразительности, когда определенным эмоциям соответствовали условные жесты и условная мимика, напоминающие пантомиму в классическом балете. Это было так необычно, что даже партнеры по фильму находили Брукс дилетанткой, красивой американской аферисткой, околдовавшей Пабста. Горничная Луизы, раньше работавшая у Асты Нильсен, горячо привязалась к своей новой хозяйке только потому, что считала ее худшей актрисой в мире.

[440x699]

Когда фильм вышел на экраны, газета New York Times написала: "Мисс Брукс привлекательна и поворачивает голову и глаза в нужные моменты, но что именно она пытается выразить — радость, горе, гнев или удовольствие — понять трудно". Другой рецензент сказал еще определенней: "Луиза Брукс не может играть. Она не страдает. Она не делает ничего".
Недоумевающие критики были по сути правы. Она действительно "не играла", поражая странным сочетанием пассивности и магнетизма. Она "не делала ничего", всего лишь лучезарно присутствуя на экране. И тем самым опередила свое время лет на тридцать. Игра Луизы Брукс показалась шокирующе современной в пятидесятые годы и кажется такой же сегодня, потому что ее естественность почти физиологична, мускульна, не подчинена нормам времени. Так пытались существовать на экране многие актрисы французской "новой волны". Но в 1928 году никто, кроме Пабста, не смог оценить грандиозность работы Брукс.

[516x640]

Пабст хотел, чтобы она осталась в Европе и превратилась под его руководством во вторую Гарбо. Брукс и Пабст нарушили традицию: Луиза была первой американской кинозвездой, приехавшей завоевать Европу. До сих пор европейские актрисы отправлялись покорять Голливуд. Когда Луиза твердо решила вернуться в Америку, Пабст в ярости произнес фразу, оказавшуюся пророческой: "Твоя жизнь в точности такая же, как жизнь Лулу. И ты кончишь таким же образом". Лулу в фильме погибает от руки Джека-Потрошителя. Луизе Брукс предстояло погибнуть как актрисе от руки Голливуда.

[553x698]

Тотальный переход к звуковому кино оказался для Брукс роковым. Боссы Paramount не простили ей высокомерный отказ дублировать фильм "Случай с убийством канарейки". Ей пригрозили, что она никогда не будет больше работать в Голливуде. Она презрительно ответила: "Кому он нужен, ваш Голливуд?" и была изгнана из империи грез под тем предлогом, что ее голос оказался неподходящим для звуковых фильмов. Так произошло со многими "немыми звездами", и падение Луизы Брукс осталось почти незамеченным.

[543x699]

Возможно, ее ранний уход из кино был неизбежен и закономерен, потому что Луиза Брукс исчерпала себя ролью Лулу — ролью невинной, соблазнительной и юной вамп. Знаменитая прическа была в конце концов всего лишь детской стрижкой. Миф Лулу сопротивлялся старению.

[540x699]

"Актерская карьера — самый унизительный вид рабства", — однажды сказала Луиза Брукс. И все-таки оказалась рабой Лулу, хотя изо всех сил этому сопротивлялась. Уйдя из кино, отказалась носить свой фирменный "черный шлем" и туго зачесывала волосы назад. Писала изящные и ироничные эссе. Рисовала пейзажи, напоминающие древнекитайскую живопись. Подписывала их Лу Бру. Нечто среднее между Луизой Брукс и Лулу.
О ней вспомнили в пятидесятые годы. Директор французской синематеки Анри Ланглуа назвал "Ящик Пандоры" шедевром: "Нет Гарбо! Нет Дитрих! Есть только Луиза Брукс!" Именно тогда одна из самых красивых женщин мирового кино стала культовой актрисой — создательницей мифа Лулу.

[496x699]

Ее лицо не было застывшей маской, ему не требовался ровный свет — в отличие от лика Греты Гарбо, который выбеливали подобно мрамору. Лицо Брукс можно было изучать как "лунный ландшафт" (Лотта Эйснер), накладывать на него глубокие экспрессионистские тени — все равно казалось, что источник света находится внутри. Стрижка, из-за которой Брукс получила прозвище "девушки в черном шлеме", заключала почти безукоризненное лицо в строгую рамку.

[535x699]

Она перестала сниматься в 1931 и зарабатывала на жизнь, танцуя в ночных клубах. В 1936 она попыталась вернуться на экран, но отказалась стать для этого любовницей Гарри Кона, босса студии «Columbia», и вновь получила лишь эпизодические роли, снимаясь даже в кордебалете. После вестерна с участием еще малоизвестного тогда Джона Уэйна «Грабители дилижансов» (Overland Stage Raiders, 1938) ушла из кино навсегда. Живя в бедности и почти полном уединении, она была удивлена всплеском интереса к себе в 50-е годы, но по приглашению Джеймса Карда, куратора киноархива «Истман Хаус», переехала в городок Рочестер в штате Нью-Йорк, где начала зарабатывать на жизнь кинокритикой. В 1982 она выпустила книгу эссе и воспоминаний «Лулу в Голливуде». Написала также автобиографию с подробным и откровенным рассказом о своих многочисленных романах, но позднее сожгла единственный экземпляр рукописи. Несмотря на то, что лишь два-три фильма в полной мере соответствуют ее таланту, она остается одной из самых ярких звезд немого кино и самой современной из всех.

[543x699]


http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=242987


http://www.iaclub.ru/index.php?mod=antology&op=viewpersonnel&personnel_id=20