[179x270]
Джонатан Франзен, "Поправки"

Об этой книге я узнала из списка "лучших книг 21 века" - и решила приобщиться к мировым ценностям. В конце концов, не все же Толстого читать...

Так получилось, что Франзена сравнивают именно с Толстым. Чем-то он действительно с Толстым перекликается: и тем, что у него, как и у Толстого, "каждая несчастливая семья несчастлива по-своему", и глубиной проникновения в душу каждого героя, а еще - куда правду девать :) - многословностью и непомерным объемом. Шутка ли - больше 600 станиц мелким шрифтом и за 900 шрифтом покрупнее!

Но, в отличие от Толстого, где несчастливы все-таки русские семьи, эта американская семья не становится родной - и тем более любимой. Какая уж по счету книга, в которой ни один герой не вызывает искреннего сочувствия, не говоря уже о симпатии и любви. Тиран-отец, безмозглая завистливая дурочка мать с одной мыслью в голове: собрать всех на Рождество, такие разные - и такие одинаково несчастливые дети: подкаблучник Гари, слишком озабоченный своим психическим здоровьем, интеллектуал-неудачник Чип и умница-красавица Дениз, которая не может разобраться в своих сексуальных пристрастиях... Повествование крутится вокруг "последнего Рождества", но каждая глава возвращает нас в прошлое своего героя, позволяя выстроить последовательную картину жизни. Удивляет в этой семье разобщенность, эгоизм, равнодушие и желание каждого сбежать и закрыться в собственной раковине, чтобы никого не видеть и не слышать.

Поражает эрудиция автора. Он запросто рассуждает о падении курса акций на бирже, о технических проблемах на железной дороге, об электрических импульсах в мозгу человека и еще о десятках самых разных вещей, которые порой кажутся слишком специфическими для художественной литературы. Чего стоит точный расчет времени пролета тела мимо окна...

Читать это ужасно трудно. Даже не из-за многословности и затянутости - а из-за некоторого психологического натурализма. Все то, что обычно человек держит в секрете, на самом дне своей не очень чистой души, вдруг оказывается выставленным напоказ, на всеобщее обозрение. Самые гадкие мысли, обусловливающие самые гадкие поступки. И если это еще как-то оправдано, когда до дрожи правдоподобно описываются галлюцинации впавшего в старческий маразм отца, то когда так же подробно описывается половой акт с кожаным креслом или лесбийская любовь... становится не по себе. Как будто автор огромной ложкой мешает дерьмо в огромном чане и еще и приговаривает: а это пахнет так... а этот кусочек вот эдак... И переизбыток этого самого дерьма - от настоящего из бреда старика до душевного из жизни других героев - делает книгу тошнотворно натуралистичной. При явной нехватке любви в книге это утомляет.

А жутко становится потому, что слишком часто ловишь себя на мысли, что все это - правда. И если не буквально о тебе и о твоей семье - то где-то очень близко, с точностью до деталей...

Название "Поправки" по-разному трактуют в разных анонсах, но, мне кажется, оно слишком абстрактно и не отражает сути книги. Но это уж право автора - выбирать название.

***

Как обычно, несколько фраз из книги.

Всякий врач скажет: чем не пользуешься, того лишишься.

"Последствия внушают тревогу, однако остановить новую мощную технологию невозможно". Девиз нашего времени, тебе не кажется?

Худшая из пыток - вечное повторение.

Воспитывая детей, порой узнаешь о себе довольно неприятные вещи.

...наша культура придает слишком большое значение чувствам, все выходит из-под контроля, и не компьютеры превращают реальность в виртуальную, а психотерапевты: люди только и делают, что пытаются откорректировать свои мысли, усовершенствовать чувства...

Умышленное неведение - вот какой навык необходим для выживания.

- В чем смысл жизни?
- Не знаю.
- И я не знаю, но думаю, смысл не в том, чтобы выигрывать.

Он забыл, чего хотел в жизни, а поскольку человек есть то, чего он хочет, можно сказать, Чип забыл, кто он есть.

Большую часть жизни Чип спорил с Альфредом [отцом], негодовал на него и никак не мог извлечь из души жало родительского неодобрения.


Последняя фраза меня поразила именно потому, что, увы, слишком часто в этой жизни мне приходилось по живому выдирать из себя это "жало родительского неодобрения", когда уже моим, реальным родителям казалось, что я не такая, не то чтобы совсем плохая, но... могла бы быть и лучше: большего добиться, больше увидеть, больше смочь... Как оградить своих детей от этого родительского эгоизма "из лучших побуждений"?

А вот еще - неожиданно близкое:

Старая игровая комната в подвале, где все еще работает кондиционер, пол затянут ковром, стены обшиты сосновыми панелями и держится какой-никакой уют, понемногу погибала от мусорной гангрены, которая рано или поздно приканчивает жилое помещение...


Это слово - "мусорная гангрена" - настолько точно характеризует это состояние, когда квартира гибнет от хлама, что я не удержалась, процитировала маме. Увы, ее это не впечатлило.

А чуть дальше я прочитала, почему:

О, сладостный миф, детский оптимизм – все можно починить! Надежда продлить жизнь вещи навечно. Слепая вера в будущее, словно и жизни его не положено предела и всегда будет достаточно сил, чтобы все отремонтировать. Не высказанное вслух убеждение, что в его бережливости, в любовном хранении старья есть смысл: когда-нибудь в будущем Альфред очнется совсем другим человеком, с неиссякаемыми ресурсами энергии, с бесконечным запасом времени и сможет уделить внимание вещам, которые накопил в течение жизни, привести все в порядок, заставить работать.


Понимаете? Разве могла бы я сама выразить эту мысль настолько точно: старые вещи - это кусочек тебя самого, привести их в порядок - значит вернуть молодость. Может, потому старики настолько завалены хламом?

И еще одна проблема, о которой уже шла речь в прошлых книгах. О смысле жизни. Точнее, о смысле того безрадостного существования, в которое превращается жизнь, когда тело теряет свои функции. Угасающий во тьме небытия отец в редкие периоды просветления просит сына открытым текстом: помоги мне уйти. Но сын качает головой: не могу. "У него было ружье, он мог не пытаться выплыть, когда упал с корабля, в конце концов, можно взять бутылку водки и уйти в 30-градусный мороз..." - говорит другой сын. Но отец не успел, пока еще мог. И потому ему приходится терпеть еще долгих два года этой бессмысленной жизни... Чтобы после его ухода жена "приложилась к его лбу и вместе с Дениз и Гари вышла на улицу в теплый весенний вечер, она почувствовала, что теперь уже ничто не убьет в ней надежду, ничто. Ей семьдесят пять лет, и для нее настала пора перемен..."

Не могу сказать, что я получила "эстетическое удовольствие" от этой книги. Но, во всяком случае, "приобщилась" к мировым ценностям. Как культурный человек... :)