Русские правые, в большинстве своем, к советскому периоду относятся отрицательно. Часто его представляют одной огромной черной дырой, поглощающей национальные энергии. Между тем, такой подход не имеет ничего общего с правым консерватизмом. Здесь ярые антисоветчики скорее уж ближе к большевикам троцкистско-бухаринского толка, которым был присущ радикальный и всеохватывающий нигилизм – в том числе, и в отношении прошлого.

На такое сравнение национал-антисоветчики обычно отвечают, что они не придерживаются идеологии марксизма, левацких экспериментов ставить не желают, поэтому ни о каком большевизме и речи, дескать, быть не может. Однако, тут надо бы заметить, что сам по себе марксизм и, вообще, левизна, никак не ведут к большевизму. На том же самом Западе большинство марксистов еще в начале 20 в. стали придерживаться умеренного социал-реформизма, являющегося, по большему счету, левой версией либерализма. Даже западные компартии периодически впадали в социал-демократический уклон. А после второй мировой войны самые влиятельные из них (итальянская, испанская, французская) стали придерживаться т. н. «еврокоммунизма», порывающего с ленинизмом. То есть на Западе не был распространен социально-психологический тип людей, готовых принять большевизм. Там прочно и однозначно утвердился тип буржуа, трактующих все идеологии (консерватизм, социализм, фашизм и т. д.) исключительно в либеральном ключе. А вот в России возник достаточно распространенный тип нигилиста, описанный еще писателями 19 в. (чего стоят одни «Бесы»!). Отсюда и возник большевизм, вобравший в себя все отрицающие токи русской действительности. Марксизм же был использован как удобный экспортный товар, как полезная иностранная технология, позволяющая быстро и качественно совершить операцию по разрушению социальной действительности. В этом плане большевизм и в самом деле был сугубо русским явлением, вот только разговор должен идти о каких-то мощных, темных подземных течениях внутри русского мира. Почему эти течения оказались столь сильны и вытекли наружу – тема особая. (Автору этих строк приходилось выдвигать версию, согласно которой русский нигилизм был пробуждением манихейства, проникшего, после крещения Руси, внутри славянского язычества. Но факт — сначала возник большевизм, как социально-психологический тип, а потом уже – революционный марксизм большевистского толка.

И нынешние радикал-антисоветчики, с их полным отрицанием красной эпохи, как раз являются представителями этого самого типа. То же, что они вовсю ругают своих предшественников – большевиков, вполне естественно и логично. Нигилизм – он ведь отрицает все, в конечном итоге – и себя. Хотя, конечно, главной мишенью этих «нигилистов справа» является именно «советчина», а, следовательно, и богатейший опыт советского государственного строительства.

Вот здесь уже и начинается своеобразная «русофобия справа» – сознательная или бессознательная. Дело в том, что если весь советский период – одна сплошная черная дыра и антинациональная диктатура, то русский народ выглядит совсем уж бледно. Получается, что русские, в массе своей, подчинялись своим угнетателям, делали все либо из рабского энтузиазма, либо из-под палки. И только отважное меньшинство оказалось готово к сопротивлению – в эмиграции или в составе иностранной армии. (Период гражданской войны здесь надо вынести за скобки, ибо тогда на территории России существовало сразу несколько государств.) По сути, это признание того, что русские в 1917 году лишились хоть какой-то субъектности, перестали быть народом, а стали объектом внешних (враждебных или благотворных) влияний. И мало того, что подобная трактовка оскорбительна сама по себе и никак не способствует культивированию национальной гордости (без которой невозможен никакой национализм). Она еще и оказывается неким вирусом, который начинает атаковать эпохи, предшествующие советской. Ведь невольно возникает такой вопрос – если русские (как «субъект») исчезли в 1917 году, значит, тому были какие-то причины. И причины эти надо, получается, искать в глубине веков. Вот их и начинают там искать, подвергая ревизии целые эпохи – петербургскую, московскую.

Некогда начатое отрицание набирает свой чудовищный разбег и приводит к поистине революционному выводу – своей политической субъектности у русских не было на протяжении всей обозримой истории. Начиная с первых христианских князей, государственная организация служила всего лишь средством для эксплуатации русских, которым оставалось всего лишь сопротивляться – в лице наиболее героических своих представителей («разинцев» и т. д.). Но это сопротивление, по логике «национал-нигилистов», заведомо не может победить, так как ей противостоит гигантская мощь антинационального российского государства, имеющего многовековой опыт угнетения русских. Поэтому нужно искать помощь вовне – как искали ее коллаборационисты, работающие на Гитлера. Сегодня же такую помощь может оказать НАТО.

Вот, собственно говоря, к чему приводит антисоветизм. Ярчайший пример таковой эволюции нам дает Алексей Широпаев, некогда бывший классическим «монархистом-антисоветчиком», а ныне ставший одним из идеологов «русского сепаратизма» и нордического «проамериканизма» (см. статью «Русский выбор: Китай или НАТО».)

Конечно, далеко не все национал-антисоветчики мыслят как Широпаев. Там есть разные люди – «благонамеренные» монархисты и «белогвардейцы» с эмигрантским комплексом, «православные гитлеристы», респектабельные национал-демократы и т. д. Но всем этим направлениям присущ нигилизм, который, так или иначе, выливается в «русофобию справа».