Начну с того, что только что наконец-то открыла давно задуманное сообщество Живопись на перьях. Всем любителям живописи, волков, лошадей, собак, фэнтези и прочая, и прочая (в интересах указано всё, что в этом сообществе будет появляться в виде живописи на перьях, вернее, далеко не всё) настоятельно рекомендую там поселиться. Или, если уж совсем не интересует, хотя бы диз заценить. А теперь – бытовуха.)
В ночь на понедельник мне снился бред, вернее, три бреда. Первый заключался в том, что мы с Максом (Республиканцем) припёрлись в гости к какой-то незнакомой меня девушке, ниже меня ростом (при том, что я сама была ниже Макса), но явно не младше по возрасту, а может статься, что и старше. Она начала нам показывать свою коллекцию оловянных солдатиков, мелких, вроде киндеровских (ну какой мой сон обходится без солдатиков? Да ни один), и когда я начала ими живо интересоваться, захотела мне их подарить. Я вопреки всей своей наглости принялась отказываться, говоря, что ей они нужнее, хотя мне очень хотелось обзавестись таковыми, особливо конными. Второй бред был ещё бредовее – мне снился Варг, причём ещё молодой, но уже в тюрьме, и где-то там же, едва ли не в качестве соседки по камере, откуда-то взялась Карина. Я же навещала его и немало хлопотала о его освобождении, на что ему, впрочем, было явно пофиг; Карине же было не пофиг, и она постоянно приставала ко мне с мольбами позаботиться и о её судьбе тоже, на что, впрочем, было пофиг мне.) Наконец, я попала на какое-то заседание, где по лавкам сидело много-много народу, а со сцены вещала какая-то тётка, стоявшая за кафедрой. Недолго думая, я подбежала прямиком к ней и принялась что-то впаривать, не помню, что, но мне удалось выцыганить у неё какой-то документ, этакий лист бумаги, испещрённый мелким шрифтом не то по-английски, не то по-русски. Потрясая сией макулатурой, довольная собой в частности и ситуацией в целом я ворвалась в вышеупомянутую камеру и вручила бумагу Варгу. Если судить только по его реакции, она не обрадовала его совершенно, однако вскоре он уже вышагивал по какой-то улице, а толпы народу по обочинам встречали его ликованием, аки парад Победы. Листок, который он поначалу держал в руках, он за ненадобностью бросил куда-то на газон, где его немедленно схватила и растерзала какая-то собачонка. Я молча проследила за сиим кощунством, после чего перешла в третий и последний сон (и только через пару дней, к слову, узнала, что эти сволочи опять отказали Варгу в досрочном освобождении). В нём я плавала по реке на каком-то катере, а из воды показывались то крокодил, то касатка, оба немаленьких габаритов. Однако я не успела столкнуться ни с одним из хищников, отчаянно лавируя между ними, покуда не проснулась – а когда проснулась, пришлось ехать в школу, на экзамен. Возле школы уже топтались Вероника с Аней, уже сдавшие, и Единорога, приехавшая раньше меня; постояв немного на улице, мы вошли в школу, где вперемешку сидели остальные сдавшие и не сдавшие. Я в попытке надышаться перед смертью решила повторить несколько топиков, Единорога же сходила к историчке и узнала наши оценки за изложение – у меня 5/4, что есть гут. Затем все поднялись наверх, где тоже пришлось долго ждать, пока закончит отвечать первая группа; затем нас согнали в кабинет, шестерых человек, вызвавшихся первыми, оставили, остальных, в том числе нас с Ушастой, выгнали обратно в коридор. Тихая истерика, начавшаяся у нас обеих, всё равно не дала бы нам что-нибудь повторить, в отличие от прочих, так что вызов на ковёр к комиссии застал меня слушающей Наше радио по Единорогиному плееру, когда она меня фотографировала с пультом на голове. Я выбрала билет со следом от сгиба посередине, он оказался под номером три – одно из моих счастливых чисел – и обозначал топик про Объединённое Королевство. Я вернулась на своё место, сначала прочитала текст с одной из выданных мне карточек и выполнила на листочке задания к нему, затем прочитала текст на другой карточке, в котором якобы должна была быть обрисована какая-то проблема, потом потопталась у карты, соображая, что буду говорить. Остаток времени я тупо просидела на своём месте, с нетерпением ожидая своей очереди; затем я чисто на автопилоте высказала своё отношение к «проблеме» и, почти не водя по карте указкой, рассказала топик. Если бы они спросили у меня какие-нибудь цифры, я бы стопудово не ответила, но они переспросили только насчёт символов разных стран королевства и поинтересовались, где я хотела бы побывать; затем я вышла и стала ждать Ушастую, которой, в отличие от меня, не повезло – она вытащила самый геморный топик, который мы обе даже примерно не знали, про образование, и завалилась. Посему, выйдя, она осталась ждать оценок, и я осталась вместе с ней; для успокоения нервов у неё был с собой «гуттаперчевый мальчик», который кочевал из рук в руки, и сначала ему оторвали волосы, а потом он лопнул прямо у Единороги в руках. Наконец, нас вернули в кабинет и огласили оценки – у меня была заслуженная пятёрка, да и Единороге сфартило – ей поставили четыре. После экзамена мы с обеими Дашами – Единорогой и Вестницей, так же получившей четыре – решили отметить его окончание в МакФаке. Однако стоило нам дойти до Рамстора, как выяснилось, что Вестница забыла дома кошелёк, и мы попёрлись обратно, мимо школы, до её дома, а потом снова к Рамстору, где наконец и смогли осуществить задуманное. Поскольку у меня денег не было, Ушастая купила мне среднюю картошку с двумя карри, себе тоже взяла картошки и чизбургер, а Вестница приобрела в Сбарро кусок пиццы и салат. Поели, попили Единорогину колу со льдом; я пыталась выудить себе кусок льда, чтобы дать ему во рту растаять, первые попытки вышли комом, и один кусок был уронен Единороге в сумку. Посидев ещё немного, мы двинулись в обратный путь; Единорога вскоре направилась к своей автобусной остановке, а мы с Вестницей желали дотрепаться и снова пошли к школе. Там мы посидели в сквере на качелях, а потом я пошла провожать её до дома. По дороге мы встретили Ажар, встали втроём на дороге, и там нас и застала Анна Вадимовна, завуч по инглишу, порасспрашивала о прошедшем экзамене, я вообще её не слушала и ничего не говорила. Затем мы все расстались и разошлись в разные стороны, я дошла до метро, на маршрутке добралась до дома. Там я постирала хаир, посидела в ролёвке, а папа передал мне от своего брата, моего дяди, Миши подарок из Турции – нефритовые чётки, которые я теперь почти не выпускаю из рук – чертовски успокаивает нервы.) Ночью я долго слушала дождь, а потом снился какой-то монстрячник, нестрашный, но утомительный.
Встала пораньше, поехала в школу к десяти на консультацию по русскому. Завалилась туда, естественно, за двадцать минут, когда никого ещё не было; потом постепенно начали приходить те, кого ожидали консультации по другим предметам – географии и физике. Мимо промелькнула русичка, но я весьма не хотела оставаться с ней наедине и ждала ещё хоть кого-нибудь; однако Ушастая написала мне, что будет только к 11-ти, на консультацию по литре, а Вероники и Юли на горизонте не наблюдалось. Как только стукнуло 10, я отправилась искать русичку по всем этажам, но везде в кабинетах шли экзамены и везде на меня шикали, а в учительской было пусто, так что я вернулась было на первый. Однако русичка меня там нашла, повела в свой кабинет; не успели мы в него войти, как подтянулись Антонов и Жибек, которые написали изложение на два и им надо было подготовиться к пересдаче, и Юля, в отличие от меня, пришедшей налегке, взявшая конспекты билетов. Русичка оставила нас с Юлей в своём кабинете и ушла писать с Антоновым и Жибек изложение в кабинет истории, но потом нас погнала оттуда другая русичка, и мы тоже устроились в кабинете истории. В перерыве между чтениями текста русичка дала нам задание в виде четырёх разных разборов слов, затем проверила; пришли Единорога с Дубцевым, русичка дала нам ещё задание и переключилась на них. Они отстрелялись раньше нас, но я уговорила Ушастую подождать меня в коридоре, пока русичка не проверит второе задание; русичка проверила, заявила, что у нас с Юлей есть шанс получить четвёрки (при том, что мы обе вообще нифига не знали). Потом мы с Ушастой и Дубцевым дошли до метро, разошлись по разным транспортам, и вскоре я уже была дома. Там я до самых новостей повторяла билеты, так ничего и не выучила, потом приделала к своему реферату титульный лист, оглавление и список литературы, а там и спать завалилась.
На следующий день я снова была в школе, на сей раз к половине девятого, на собственно сам экзамен. Сидела внизу, повторяла билеты по книжке, пока приходили остальные, стараясь не запалить её перед русичкой; Вероника появилась в последний момент, меня даже заставляли ей звонить, а когда я до неё не дозвонилась – звонить Ане. Наконец, нас троих – меня, Веронику, Юлю – согнали наверх, впустили в кабинет, и мне сказали первой тянуть билет. Я протянула лапу… и в неё лёг единственный билет из 31-го, который я знала – про текст и его признаки! Отдав комиссии, состоявшей из трёх русичек, почитать свой реферат, я засела писать план своего ответа и выполнять практическое задание. Хоть меня и торопили, я всё успела сделать и пошла отвечать; сам билет у меня даже до конца не дослушали, заметив, что я его, как стих, наизусть читаю, вопросы задавали уже только по практическому заданию. В итоге, посовещавшись, комиссия решила поставить мне… пять! Я в полном шоке забрала свой реферат, распрощалась со всеми и смоталась; после меня отвечать предстояло Юле, и ей не повезло почти так же глобально, как повезло мне: ей выпал самый последний и самый сложный билет. Шагая по улице от шараги до автобусной остановке, я позвонила похвастаться сначала маме, потом Ушастой, и поскольку хвасталась я на всю улицу, меня начали поздравлять со сдачей случайные прохожие, так что мне приходилось их благодарить через плечо. Дома я наскоро пообедала и рванула в кинотеатр Художественный на кинофорум «Я и семья» - грех пропустить показ отечественной классики на большом экране, да ещё и на халяву! Встретив у метро однокашников, отстрелявшихся после остальных экзаменов, я рано приехала на Арбатскую и в одной из театральных касс обзавелась туристической путёвочкой на воскресенье, 22-е число, в Звенигород с окрестностями. Затем я отправилась на сеанс – на обе серии шедеврального «Бориса Годунова» Сергея Бондарчука (напоминаю, в котором играют он сам, плюс Елена и Фёдор Бондарчуки). Села в середину четвёртого ряда, ловила кайф все два с половиной часа. Не, всё-таки таких гениальных, мудрых вещей сейчас почти не снимают… вобщем, в итоге я схватила программку кинофорума и распланировала себе дальнейшие даты посещения оного. Самое интересное ждёт 17-го – программа анимационных фильмов великого и ужасного Осаму Тэдзука. Вечером я страдала ерундой, а на следующий день…
… На следующий день я вернулась в Художественный к двум часам на очередной сеанс просмотра очередного фестивального фильма. На сей раз это была Бегущая по волнам производства Россия-Украина 2006-2007 года. Усевшись в середине шестого ряда с утащенным из буфета стеклянным стаканчиком кофейного мороженого, я приготовилась смотреть какую-нибудь фигню, но на халяву, как известно, и хрен сладок. Да, сказать по правде, шедевра я не увидела, зато увидела красивую романтичную сказку, ловко скомпонованную из нескольких произведений Грина, включая не только Бегущую по волнам, но и Золотую цепь, и ещё какой-то/какие-то – я просто их плохо помню. Сняли эту сказку добротно и качественно – сцены с туманом и штормом словно позаимствованы из Пиратов Карибского моря и немногим уступают оригиналам, да и вообще натура красивая, нарисованный на компе птицезмей весьма убедительно пикирует, не отставая ото всех созданных Голливудом тварей, на массовку не поскупились, актёры подобрались удачно, только главный герой на мой вкус больно уж попсов. Да, экшн иногда затягивается (фильм шёл два часа, хотя мог бы и меньше без ущерба для сюжета), хэппи-энд предсказуем, крови маловато, а юмор не столь искромётен, как хотелось бы, а главное – всё и вся до невозможности осовременили и "обрусели". Однако все недостатки махом покрывает самое главное достоинство, и это… музыка! Ради неё одной стоит посмотреть этот фильм. В нём, помимо попсовых, хоть и в большинстве своём вполне терпимых песен, звучат песни Кипелова (!!!), Кукрыниксов, Макса Покровского, Кортнева и Мазаева, и зачастую не песня сопровождает картинку, а картинка служит видеорядом для песни, этаким клипом. В общем, я получила немалый заряд позитива от увиденного и всем советую заценить сей фильмец. Опосля просмотра же я прошлась по Арбату до Смоленки, где по случаю праздника было очень много народу, благодаря чему активизировались художники, покатушечники и дети, нещадно фальшивящие на скрипочках и прочих инструментах. На пространстве между зоомагом и Стеной коробочников потеснила огромная окружённая толпой импровизированная танцплощадка под попсню – фэ, мерзость. Я остановилась у продавца ужей, и ко мне пристал какой-то мужик с небольшим леопардовым полозом в руках, едва ли не под нос мне его совал, вопрошал, видела ли я когда-нибудь нечто подобное вблизи; я ответила, что видела, и не раз, но чтобы мужик отстал, потрогала заморённого полоза под подбородком (если у змей есть подбородки) и обозвала его славной зверушкой. Появилось и новшество – прилавки книгопродавцев, на которых, прилавках в смысле, не было мною пропалено ничего интересного. Вернувшись же домой, я засела доводить до совершенства свой реферат – от руки писать сноски внизу страниц, заново перепечатывать заключение, исправлять оглавление и список литературы. Еле успев потом его по диагонали перечитать, я вскоре легла спать, но что-то это у меня плоховато получилось.
В любом случае на следующий день, в 13-ю пятницу, мне всё равно пришлось рано вставать и тащиться в школу на защиту этого самого реферата. Встретив по дороге химичку и историчку, я снова была в школе за час и засела его повторять. Вскоре подтянулся Дубцев, а так же Глеб, сдающий сегодня что-то другое, а там и Ушастая; все пытались повторять, но у всех это плохо выходило, поскольку её периодически неслабо пропирало на ржач. Наконец, русичка забрала нас троих наверх, в кабинет, где уже ждали другая русичка и математичка; Единорога и Дубцев вытянули свои билеты, а там и меня позвали защищать свой реф. Я выдала несколькоминутную речь о том, о чём он и с чем его едят; затем русичка начала задавать мне вопросы и по своей привычке перебивать мой ответ на полуслове и отвечать сама, причём моими же практически словами, потому что уже обчиталась моего реферата. Наконец, меня домучили, резюмировав, что реферат хорош и даже больше напоминает курсовую, что видно по стилистике, что я его весь сама писала, и что рецензии весьма хороши, но что это пока мало похоже на исследовательскую работу, поскольку я ещё не умею (а я и сама о том знаю) обобщать и резюмировать. Затем меня послали позвонить Антонову, но тот ни по домашнему, ни по мобильному; сообщив об этом, я спустилась ждать остальных на первый этаж, где побеседовала с Татьяной Алексеевной и папой Глеба. Наконец, появились Ушастая и Лёха, сдавшие на четыре и сообщающие, что я вроде как сдала на пять. Дойдя до метро, мы с Единорогой съели по пирожку и собрались было ехать сразу в парк Победы, но я рассудила, что в одиночку у меня никогда до этого руки не дойдут, и выволокла её на платформу на Кунцевской. Найдя пересадку на синюю ветку, я довезла её до Баградки, и вскоре мы были уже на Горбушке. Малясь поплутав, я нашла старый добрый прилавок Металлурга, поскольку за пятёрку в аттестате по инглишу мне обещали подписку на Terrorizer, а для этого мне надо было купить хотя бы один номер, чтобы найти в нём индекс. Однако искомого журнала там не было, и я позарилась на дебютный альбом Наследия Вагантов всего за 180 рЭ. Он, естественно, был уже последний, неоднократно слушанный, так что мне к нему выдали чек на случай, если я захочу вернуть или поменять. В соседнем магазе так же не оказалось Террорайзера, и я потащила Ушастую на экскурсию в главный павильон (ныне это уже не Металлург, а Шокер). Сначала она категорически отказывалась подходить к нему и на пушечный выстрел, и, провалив попытки затащить её силой, я посулила ей пироженку. Такого дела ради Ушастая согласилась прогуляться по отделу сувениров, после чего мы отправились на долгие и упорные поиски выхода. Наконец, мы умудрились выйти там же, где и вошли, и я завернула на рынок. Долгие и упорные поиски привели меня к палатке с, обобщённо говоря, «рок-атрибутикой», где я принялась изучать богатый выбор маек, а Ушастая – колебаться, покупать ли ей торбу с Эпидемией (днём ранее Феномир переслал ей альбомы Эпи, и она сегодня меня задолбала, напевая Романс о слезе). Наконец, я остановила было выбор на майке с Блиндами, однако выяснилось, что размерчик не мой – ею меня можно было дважды обернуть. В итоге продавец впустил меня внутрь палатки, и мы перелопатили весь ассортимент, исключая то, что я не слушаю, в поисках нужного размера; первой нашлась майка с рисованным Кипеловым, такая страшная, что продавец был готов мне её за 200 рЭ отдать, но я отказалась. Затем нашлась весьма красивая Металликовская майка, со смертушкой, длинноватая, правда, зато не широкая, и я её взяла, но встала новая проблема: у продавца не оказалось сдачи с пятисот Рэ, и пришлось мне занимать стольник у Ушастой. Однако и при этом у меня не наскреблось 250, и я осталась должна продавцу 20 деревянных. Чтож – будет повод вернуться, вдруг ещё что моего размера появится, а Единорога решится приобрести торбу?.. Пока же мы снова спустились в подземку и приехали наконец в парк Победы. Там я купила Ушастой пачку чипсов, которую она уговорила на лавочке, пока я листала её Хранителей (да, она ещё и ВК читать принялась, я вообще в шоке)); потом мы успели совсем немного ещё пройтись, после чего Единорога потащила меня в обратный путь. По дороге я долго думала, не отправиться ли мне куда, спровадив Ушастую, и только на подступах к родной Молодёге у неё родилась идея затащить меня к себе в гости где-нить эдак на часик; её папа был не против, однако против оказалась моя мама, и мне пришлось посадить Единорогу на автобус и пойти на свою остановку. И вот я дома, полностью отстрелявшаяся с экзаменами! Завтра иду в театр Сфера на Весеннюю сказку, 16-го – выпускной, а после него свободна как негр в Африке.)
[607x336]