Спать я вчера ушла поздно – часу в третьем, но сделала это, однако, весьма опрометчиво: когда я прослушала пару песен по Нашему, по мою душу заявился один-единственный комар, зато явно голодный и опытный. Его не останавливало, как других его собратьев, то, что я набрасывала на ухо угол одеяла – садился на лоб, а когда я забралась под одеяло с головой, один нос выставив, навалилась такая жара, что я, как в бане, только и делала, что вытирала пот пододеяльником вместе со слезающими ошмётками шкуры да прислушивалась к писку комара снаружи, который не упускал случая укусить показавшуюся из-под одеяла ногу или руку. Услышав, что грузят мусор, а стало быть, уже четыре, я понадеялась, что насекомое наелось и легло спать, и с облегчением откинула одеяло; полежав на спине и переждав шум мусоровоза, я уловила шорох дождя – комары, знала я, во время дождя неактивны, и я спокойно повернулась на бок – спать. Не тут-то было – агрессор вернулся, я снова забралась в париловку, но долго не вынесла, вылезла опять и, когда комар начал одолевать снова, решила просто отмахиваться от него – авось либо он отстанет, либо я умаюсь и засну. Фигушки – атаки комара были столь частыми, что, когда окончательно посветлело в районе семи, я смирилась с тем, что ночь проведу без сна, прогулялась до окна, вернувшись, ещё немного послушала Наше, ещё немного полежала… дремота сморила меня незадолго до того, как в девять утра прозвенел будильник, пришлось со скрипом вставать – как обычно, чувствовала я себя бодрячком, но только не глаза: они как никогда возмущённо слипались и щипали, даже когда я, уже собравшись, вывалилась на улицу, сигналом к старту сочтя sms Ушастой, как обычно собирающейся подъехать раньше нашего неизменного времени встречи – 11-ти утра. Прокатившись на кружном автобусе, я не обнаружила Ушастую у Евросети и, пройдя транзитом через Трамплин, нашла её с противоположной стороны, да ещё и в костюме японской проститутки школьницы, состоящем из платьешортов, юбки, кулона Мисы-Мисы и сумки с нею же. Мы поехали на Курскую в какой-то найденный Ушастой посредством инета тамошний аниме-магазин, где всё дешевле, покупать ей нечьи уши; у неё был лист с распечатанными с анимешных форумов добираловами, каждое из которых указывало какие-то новые ориентиры и направления. В итоге мы вышли из метро на платформу Курского вокзала, выбрались оттуда к самому зданию вокзала, соединённому с торговым центром «Атриум» стеклянным надземным переходом, вспомнили, что в этом самом здании искомый магазин и должен быть, и стали заходить во все двери подряд, минуя короткие сквозные коридоры со входами во множество всевозможных магазинчиков. Наконец, я приметила большого плюшевого Тоторо – ориентир, свойственный и Аниме-раю – и мы вошли в уютный закуток, полки которого были заставлены богатым выбором относительно недорогих фигурок, за покупку которых, впрочем, меня всё равно жаба задушила бы; какой-то фотограф снимал фигурки с треноги, ставя их в трёхстенный ящик с синим задником. Но особенно меня порадовала полка с множеством крошечных, как из шоколадных яиц, пластмассовых Тоторо и Котобусов, и как только Ушастая стала счастливым обладателем чёрных ушей и хвоста общей стоимостью в полтыщи, как я выбрала и приобрела самого приглянувшегося Тоторо (на фото внизу) за 150 рублей; потом Ушастая ещё приглядела и не смогла не купить клёвый значок в виде сердечка с её любимыми персонажами Bleach – Ичиго и Гриммджо, – словно специально для неё сделанный. С приобретениями мы покинули вокзал, вернулись в метро, и я, вспомнив про Европарк при виде Атриума, с согласия Ушастой решила её туда затащить; сказано-сделано: доехали до Киевской, вошли в Европарк, добрались до нужного этажа, начали обход с Хитзоны, где Ушастая с непривычки надолго зависла в сувенирном отделе, а я весьма порадовалась увеличившемуся ассортименту DnDшных бустеров (надеюсь, таким он продержится до сентября). Потом я прилипла к полке коллекционных миниатюр автомобилей из серии 60-70-х, но их там осталось мало, всё лучшее разобрали, оставив из Шевролей только такую же, как у меня, Камаро, да Номад, и ни одного Чарджера и даже ни одного Кадиллака. Только оттуда мы пришли в «медвежатник» Build-a-Bear Workshop, где нас встретили соскучившиеся по людям консультанты с предложением помощи, но я сообщила, что моему медведю из этого магазина уже две недели, и теперь я привела в это славное местечко неофита; одна из консультантш узрела на сумке Ушастой большой значок с надписью «НЯ», озвучила сие радостное открытие и посоветовала нам «покаваиться», спросив, сама ли я проведу экскурсию – я подтвердила, что сама. Ушастая пропалила всех зверей (как я и ожидала, больше всех ей приглянулся заяц, который "Длинные уши", так что есть шанс на её др притащить её туда его покупать), посмотрела, как кому-то набивают медведя (их, как взрослых людей, прыгать и прочие ритуалы выполнять не заставляли), прошлась по медвежьей одежде, и мы вышли; в магазинчик для самых маленьких смотреть труёвую крепость она заходить отказалась наотрез, зато отменно поржала при звуках резиновой коровы, обнаруженной мною в тамошнем магазинчике приколов, и изучила ассортимент тамошнего анимешного закуточка. Сочтя исполненной свою просветительскую миссию, я вывела Ушастую из Европарка, и мы поехали в парк Победы; там мы уселись на бордюре фонтана, и Ушастая принялась пришпиливать к волосам уши, а к заднице прикалывать на булавке хвост, а я, уговорив любезно предложенное ею яблоко, скинула босоножки и, закатав джинсы выше колен, прогулялась по фонтану вдоль периметра, потом просто посидела-побрызгалась. Ушастая, закончив с установкой новых частей тела, принялась сосать купленный в переходе леденец в виде клубнички и потащила меня дать круг по площади, дабы похвастаться, и я потопала босиком по мостовой, очень быстро высохнув на припекающем солнце; во время этого моциона мы обошли два ряда палаток со всяческой сувенирнёй, и я приглядела себе и приобрела симпатичный кожано-верёвочно-металлический браслет всего за сто рублей, который продавщица так душевно затянула на моей руке, что дома я смогла его снять только с маминой помощью. Потом мы направились на Поклонную гору, забрались на свой любимый склон, смотрящий на пути и стройки, я улеглась в траву – ещё немного влажная от утреннего дождя, она при этом уже прогрелась на солнце, от неё исходил такой густой аромат, что поначалу сложно было дышать; сверху грело, пробегал прохладный ветерок, снизу щекотали стебли, ползали муравьи, вмиг облепившие бутылку кваса, приготовленного мамой Ушастой, которую я у неё тырила утолять жажду и которую бросила в траву. Мы, как обычно, трепались, просто расслаблялись, угадывали, на что похожи облака, фотографировались, слушали с плеера Ушастой подборку песен с Нашего радио, подпевали, Ушастая пыталась посредством sms-ок выпинать Костю присоединиться к нам, но он отплевался, и потом я, играясь на её мобильнике, ещё немножко ему пофлудила. Когда нам надоело лежать или сидеть на холме, мы отправились, подпевая плееру, ещё немного побродить; когда спустились обратно на площадь, я за несколько десятков метров уловила повышенный интерес к нашим персонам со стороны двух гламурок, даже начала приглядываться – не знаю ли я их откуда-нибудь часом. Приглядывание ни к чему не привело, а с расстояния десятка шагов одна помахала нам рукой – на всякий случай я махнула тоже, мы поравнялись, и выяснилось, что эти личности мне незнакомы; они спросили, не видели ли мы компанию человек в 10, когда мы ответили отрицательно – попросили позвонить. Ушастая опрометчиво достала свою мобилу первой, но звонок оказался не единичным: одна из гламурок, блондинка, звонила, спрашивала чей-то номер, диктовала его по частям своей подруге, Ушастой и мне, мы запоминали цифры, повторяли их, она звонила по этому номеру, снова спрашивала и так далее несколько раз. Попутно у нас безуспешно попытались стрельнуть сигарет, поприставали к Ушастой: спросили, не эмо ли она (бугага конечно, хотя похожа), услышав, что она анимешник, поинтересовались, под кого она косит, Ушастая ответила, что под девушку-кошку (хотя я бы на её месте припугнула невеж страшными словами «отаку» и «нека»). Потом рискнули спросить у меня, кто я; я ненадолго задумалась, вываливать ли на невинные головы наших случайных встречных все определения, подходящие ко мне, решила пожалеть и буркнула, что я – это я, такая, как есть, но меня спасла Ушастая, сообщив, что я металлист, и от меня быстренько отстали и спросили ещё у неё, не пиздят ли нас за то, что мы анимешники и всё такое, на что она с достоинством ответствовала, что мы сами кому угодно наваляем. Наконец, все звонки были сделаны и Ушастой даже оставили 11 рублей на счету, и мы дали ещё кружок почёта по площади, исполнив под плеер горячо любимые «Весну» и «Дорогу сна», а там и время подкатилось к половине пятого, пора было собираться домой – мы завернули к метро, поехали, и только тогда отелился Костик, собравшись нас встретить у Трамплина. Доехав до родной Молодёги и дошагав до входа в Трамплин со стороны закрытого вестибюля метро, мы подождали минут десять; Костя появился, как я и ожидала, с тыла, непосредственно из Трамплина, и мы втроём дошагали до остановки, где я отделилась и пошагала к своей маршрутке, забрав у Ушастой своего Тоторо и картонную фиговину с упаковки от её ушей – потому что на фиговине этой изображались персонажи любимого мною Loveless. Тем временем моя мама, на которую в моё отсутствие была возложена ответственная миссия помочь мне с поиском чего-нибудь театрального на завтра, поленилась ехать в кассу на Арбатской, но обзвонила некоторые театры из книжки с репертуарами и сообщила, что полный бесперспективняк; я облазила сайты всех театров по списку в алфавитном порядке и сама убедилась в этом, так что завтра скорее всего гуляю, ибо погода вроде бы уже не такая жаркая, каковой она была до возвращения ночных дождей. Сейчас прощаюсь, ибо у меня и без блогосферы дохренища дел, из-за которых я этот пост писала урывками чёрт знает сколько времени, но прощаюсь ненадолго; фотки с сегодняшнего дня не завтра-послезавтра появятся в альбоме.)
[418x314]
P.S. всех с Перуновым днём.)