И... долгий, боюсь, период молчания за время экзаменов...


*51
Джей совершенно не знал, что ему делать. Впервые за всю свою жизнь, он был полностью растерян. Точнее, выход из создавшейся ситуации был очевиден… но принять его было не легко.
Когда-то давно… Слишком давно, чтобы называть какие-то, хотя бы примерные даты, Джей узнал о своем жизненном назначении. Чтобы следовать ему, нужно было всего ничего – отказаться от своего личного счастья. Не такая уж и большая жертва для того, чтобы наполнить свою судьбу высоким предназначением. Неужели сейчас он согласится отказаться от него ради… Нет, этого он не сделает. Никогда и ни за что.
Джей сел на кровати, встряхивая спутанными волосами. Наверное, пора бы уже подстричься, иначе скоро ему придется заплетать волосы в косу. Сон не шел и психолог хотел было подняться и подойти к окну, но покидать теплую постель и распростертую по всей ее площади фигуру Дэймона ему не хотелось. Он и так разрешил себе слишком много слабостей… Почему бы не позволить еще одну?
Если бы Джей знал, каким роковым станет для него простое задание. Одно из многих, с которыми доселе он успешно справлялся. Заключенное всего-то в том, чтобы…
Йохэнсен посмотрел на безмятежное во сне лицо Дэймона… Распереживался, расстроился мальчик… Но сейчас, пока его не тревожат ни ночные, ни дневные кошмары, он спокоен и почти счастлив. Здесь, на природе, вдали от города – эпицентра его жизненных волнений, он мог позволить себе расслабиться. До поры – до времени. Пока город не позовет его обратно. Каждый должен был знать свое место… Савеллис – в своем офисе за очередным графиком по разрушению городского спокойствия. А Джей – с отчетом о проделанной работе – в поезде, или в каюте корабля. Так, чтобы их пути больше не пересеклись.
Когда-то он уже смог отказаться от своих желаний и нужд. Неужели ему будет сложно сделать это во второй раз? И чтобы облегчить себе задачу, нужно было всего лишь вспомнить с самого начала – Зачем Он Здесь?
Джей провел рукой по плечу спящего парня, ощущая под пальцами гладкую молодую кожу. И угораздило же их обоих… Йохэнсен мог и должен был винить только себя. И от этого никому легче не станет.
Через пару дней он будет там, где и должен был быть – в дороге. С отчетом о проделанной работе, которая заключалась в том, чтобы всего-навсего изучить и исследовать очередной несуществующий город. Призрачный, вынесенный за рамки реальности... И главное – очередное его создание. Одного из тех самых фантомов, которые в обязательном порядке населяют такие города… Зависшие между небом и землей. Существующие где-то на призрачном уровне. Создание, не стоящее его, Йохэнсеновского пристального внимания. ТАКОГО внимания. И для него, в первую очередь должен был иметь значение сам Мемфелис. А Дэймон… Дэймон был всего лишь второстепенным предметом для его исследований. Джей понимал это. Не забывал об этом…
Но почему же тогда в груди, на том самом месте, где находится сердце, так омерзительно щемит? Давно уже известно, что любить сердцем человек не способен. Это всего-навсего центральный орган кровеносной системы и не больше. Почему же тогда так тяжело дышать?
«Взять сейчас и рассказать ему все. Пусть знает – кто я, кто он такой… И какие отношения должны были нас связывать. Да что там отношения? Никаких отношений!» - Думал Джей. И не мог заставить себя пошевелиться, оторвать взгляд от человека, который вдруг совсем недавно перестал быть материалом для исследований. Не мог прервать его сон таким жестоким образом… Он и так уже причинил достаточно боли этому восприимчивому золотоволосому созданию. А сегодня, когда он почувствовал угрозу от Берты, когда понял, что она могла рассказать все… Что было больше в его опасениях – страха, что она помешает его делу, или не желания прервать последний день их безмятежности? Но ему нужно было приехать в этот дом. Он был на работе и должен был не прекращать своих исследований. И да, он действительно хотел провести побольше времени с Дэймоном.
Как давно ему не было так больно. Настолько давно, что сам Йохэнсен уже практически не ощущал этого чувства. А если и ощущал, то узнавал и воспринимал с трудом. Он сам учил Дэймона не отрекаться от своих чувств. Но одно дело говорить то, что ты считаешь нужным и правильным и совсем другое – испробовать это на себе. Дэймон считал его всесильным человеком… Он глубоко ошибался.
С четким решением завтра же покончить с этим затянувшимся делом, Джей устало опустил голову на подушку, обнимая одной рукой Савеллиса.
«Я получил от тебя все, что мне было нужно. Даже, более того… Так дай же мне еще немного своего тепла и любви. Бог знает, когда я еще смогу почувствовать себя живым…»

Я открыл глаза и с недовольством подумал, что мне, видимо, никогда не удастся проснуться раньше Джея. С увлеченным видом тот вписывал что-то в свой блокнот, прикусывал зубами карандаш, раздумывал, что-то исправлял… Я несколько секунд просто смотрел на него, запоминая его таким же, каким он был и в первый день нашего знакомства.
- Доброе утро.
Доброе ли?
- С пробуждением. – Джей помолчал, печально улыбаясь. – Прости, что испортил тебе половину вчерашней ночи.
- Да уж… И я надеюсь, что сегодня ты мне объяснишь, чем был вызван такой всплеск рабочей некомпетентности. – Я нахмурился. – Почему ты так не хотел, чтобы я разговаривал с Бертой? Это же все из-за нее, да? А сам говорил, чтобы я прислушивался к ее словам… Тогда почему…
- Тихо, тихо! – Осадил меня швед. – Не слишком ли много вопросов с самого утра? У нас есть не больше полутора часа, чтобы собраться и позавтракать. А потом я отвечу на все твои вопросы, идет?
- Неужели на все? – Не мог я поверить своей неожиданной радости. – Ну, тогда можно и повременить с разговорами…
В окно мягко лился солнечный свет, еще не успевший приобрести дневного тепла и золотистого отблеска. Насыщенно яркий, красноватый и слепящий, он указывал на раннее-раннее утро. Наверное, дома я бы еще спал… Здесь же, на свежем воздухе, мне хватало сил на бодрствование.
- Убери ты уже, в конце-то концов свой блокнот! – Возмутился я, вырывая из рук своего тренера книжечку в кожанном переплете. – И обрати внимание на меня!
Джей, на удивление, послушался.
- Тебе не хватило моего внимания за все эти три дня?
- Разве мне когда-нибудь может быть его достаточно? Я же люблю тебя… - Серьезно произнес я.
Удивительно, как легко мне было говорить о своих чувствах. Наверное, впервые в жизни они были по-настоящему непритворными. Я не знал, что именно чувствовал ко мне Йохэнсен, но отчетливо видел, как важны ему эти слова. Я обвил мужчину руками, еще ощущая в теле сонную скованность. Пока у меня была возможность быть наедине с ним… я хотел использовать ее на всю катушку.
- Предупреждаю, у нас не так много времени. – Строго произнес Джей, тем не менее, прижимая меня к кровати своим сильным телом.
О, это был потрясающий способ проснуться. Сковывающее в первые дни смущение отпустило меня уже давно и теперь я совершенно не сдерживая своих порывов, проявлял их, как только мог. Я кричал, царапался короткими ногтями, бормотал что-то в возбужденном бреду… Я не узнавал и не чувствовал себя совершенно. Зато я отлично чувствовал все, что происходит с Джеем. Я как будто становился на время им самим, и мне отчетливо передавались все его эмоции. Сейчас он будто снова закрылся от меня, но именно тем же стал мне еще ближе. Я ощущал его беспокойство и какое-то ожесточение, с которым он сжимал пальцы на запястьях моих рук, оставляя на них красные следы. Все это придавало сексу привкус горечи и безысходности. Мне хотелось быть к нему как можно ближе, принять в себя часть его отчаянья и по привычке спрятаться рядом с ним от всех своих тревог. Я так привык к мысли, что мой любимый человек может абсолютно все…
- Я хотел предложить тебе встретить Новый Год с нами… - Произнес я нерешительно, положив голову Джею на плечо и глядя, как за окном впервые за последние дни идет снег. – Со мной и моими друзьями. Если, конечно, тебе интересно в моей компании. Я подумал, что это было бы здорово...
- Нет, Дэймон. Вряд ли я смогу быть в дни праздников в Мемфелисе. Мне нужно уехать… на время. – Ответил Йохэнсен, хмуро разглядывая потолок.
У меня на секунду перехватило дыхание в горле. Вот и случилось… На время, значит? Я так хотел в это верить… И я заставил себя поверить.
- Жаль. Значит, увидимся уже в январе. – Спокойный голос у меня вышел очень натурально. – А когда ты уезжаешь?
- Скорее всего – сегодня вечером. Или во второй половине дня… Сейчас я отвезу тебя домой, а сам буду собирать вещи. Перед моим отъездом мы встретимся и поговорим. И я отвечу тебе на все, что ты захочешь знать…
Я не хотел знать ничего. Я хотел, чтобы все было как раньше - необъяснимо и запутанно… Запутанно настолько, что не было видно ни конца ни края этой истории.
Джей ушел на кухню. Как всегда, чтобы решать какие-то проблемы. С нашим завтраком, с вещами, с Бертой, вполне возможно… А я, обхватив руками колени и положив на них подбородок повторял про себя: «На время… на время… на время…».
Безмятежность не может длиться долго. Я готовил себя к этому с самого начала.

Пока за окнами автобуса пролетала однообразная заснеженная дорога, я вспоминал последний месяц своей жизни… Как сильно раздражал меня Джей Йохэнсен, когда так неожиданно появился в моей жизни, нарушая все четко-спланированные мои уставы и привычки. Изменил мою обыденность, изменил меня. Внес столько светлого, яркого в мои серые дни… Такие же похожие, как эта дорога. В стекло летели пушистые хлопья снега из слипшихся снежинок и я отвернулся от окна и смотрел прямо перед собой, в матерчатую спинку переднего сидения.
Джей учил меня воспринимать жизнь легче, относиться с радостью к каждому дню, с удовольствием встречать перемены, наслаждаясь каждой минутой, каждым мгновением своей жизни… Он так уверенно говорил мне об этом… И как сильно все изменилось. Я хотел осчастливить его своей любовью. Наивный… А сделал его еще более задумчивым и грустным. И как я сразу не подумал – на черта я сдался ему со своей любовью? Это все моя самоуверенность… Я так хотел, чтобы мои чувства были бы желанны для него. И все-таки, не смотря ни на что, я был уверен, что совсем ему не безразличен. Иначе он не испытывал сейчас таких тяжелых чувств.
А если отмотать тридцать дней моей жизни назад… Всего-навсего один умный человек приехал в незнакомый город, чтобы провести курсы повышения квалификации у одного молодого и ленивого работника. Неужели, с этого все и началось? По логике вещей все должно закончиться тем, что он уедет обратно, оставив нерадивого сотрудника барахтаться в свободном плаванье. А я так хотел, чтобы он опять сидел передо мной за столиком какого-нибудь придорожного кафе и рассказывал удивительные истории про Мемфелис, в которые я со своим скепсисом не мог поверить. Если бы была такая возможность… Я бы согласился пережить все это еще раз, не меняя ни единого мгновения.
В руках я держал прощальный подарок от Берты – белый мягкий шарф с вышивкой из той самой ткани, с которой она не расставалась.
- Подумай, нужно ли тебе менять свою жизнь… Ради мимолетных чувств. – Произнесла она перед нашим отъездом, протягивая мне его.
Мимолетных чувств… Многое я бы отдал, чтобы это действительно было так. А жизнь моя уже изменилась. Разве смогу я жить дальше так же безоглядно и бессмысленно после всего, что пережил?
- Из-за тебя я совершенно потерял квалификацию сосредоточенного психолога. – Неожиданно произнес Джей, нарушая тягучую тишину в салоне автобуса. И улыбнулся. Той самой улыбкой, которая так нравилась мне в начале нашего знакомства. А я думал, что уже не увижу его таким.
- Зато помог мне ее повысить.
- Это скорее твоя заслуга. Я просто проследил за тем, чтобы ты перестал лениться и взялся за ум.
«Неужели тебе обязательно нужно уехать?» - Хотел было спросить я… Но вместо этого прикрыл глаза, прислоняясь к плечу Йохэнсена и прижимая к себе сумку и шарф. Глупо было сейчас что-то говорить.

*52
Переступив порог родной квартиры я почувствовал умиротворение и ощущение уюта. Как же я соскучился по дому! Меня встретил Макс, чуть не задушивший меня от прилива радостных чувств, крутящаяся под ногами кошка, на хвост которой я сейчас же наступил, и моя ветка сикоморы, которая не только не завяла, но и как будто начала цвести еще активнее. Я с удовольствием вдохнул в себя знакомый домашний запах кофе и осточертевшей жареной картошки.
- Ну, как съездили? – Макс забрал у меня сумку, отобрал шарф, с интересом рассматривая, ногой отодвинул Табби, давая мне пройти… Вообщем, развил бешеную активность по случаю моего возвращения.
- Отлично съездили. – Натянуто улыбнулся я. – Видишь, я даже загорел немного.
- Скорее обветрился.
Мне было нелегко сдерживать свое настроение но рассказывать Максу о своих неприятностях… Лучше я как-нибудь переживу их один, чем буду втягивать в них друзей.
И отвлечься от тяжелых мыслей я решил самым банальным способом, разбирая вещи, вытаскивая из папки чертежные наброски и раскладывая их на столе. Взгляд мой задержался на листе бумаги со своими же графиками. И как все-таки так произошло, что я умудрился выполнить задание за десять минут, не заглядывая в документы и даже не задумываясь о нем? В следующий раз тоже попробую бездумно поводить карандашом по ватману. Вдруг что удачное и выйдет… После чего я сходил в душ, намазался лосьоном для поврежденной кожи, расчесал волосы и включил компьютер. И почувствовал себя нормальным цивилизованным человеком. Конечно, дикая природа, заколдованные дома и старушки – это прекрасно… Но так утомительно. Я снова почувствовал себя самим собой. Вспоминая свое поведение на море, мне становилось стыдно. Как же многое я себе позволил! Нет, нет, нет. Для меня сейчас существует только город. Только он – загаженный грязным воздухом с парами сожженного бензина, с его дорожной пылью, рекламным блеском и чахлыми деревцами на углах улиц… Странное у меня было ощущение. Как будто все, что я пережил за эти три дня, отходило куда-то на второй план, становилось размытым и неестественным, забывалось… Мемфелис встретил меня, как родного, самого важного человека, принимая в свои объятья, закрывая мне глаза широкой серой ладонью, стирая воспоминанья и тревоги. Город, работа, чертежи, ЦУИП… Я снова возвращался в привычный, единственный нужный мне образ Стратега.

Джей остановился у входа в комнату, где он держал свои книги и тетради. Что из всего этого нужно было забрать? А что можно выбросить за ненадобностью? Лучше всего, конечно, было бы выбросить воспоминания о Дэймоне Савеллисе… Прихватив с собой пару старых, потрепанных книг, психолог вернулся в гостиную, остановился у окна и последний раз посмотрел на серое взволнованное море у дома. Когда-то они сидели на скамейке у набережной и пили там пиво. Ну и дрянной же напиток! Джей не смог сдержать грустной усмешки, вспоминая тот день. И ночь… Ну, ничего, все это забудется, сотрется под шквалом новых впечатлений и мыслей, отойдет на уровень обычного задания, каких было много. Стоит ему только покинуть Мемфелис и все пройдет… Так убеждал себя Йохэнсен, прекрасно понимая, как опытный психолог, что занимается обычным самовнушением. Но на то это и был самый верный и надежный способ, чтобы снять напряжение от тяжелых мыслей. Самовнушение почти всегда и всем помогало.
Джей понимал, что у Дэймона сейчас, после контрастной смены атмосфер, возвращения в свою настоящую стихию, начнется резкое отторжения всего натурального и выступающего за рамки его привычной жизни. Что же… Может быть он так быстрее и легче забудет его, Джея. Йохэнсен был уверен, что он сам переживет случившееся намного легче.
Кинув последний взгляд на свое временное жилище, поудобнее перекинув ремешок сумки через плечо, швед притворил за собой дверь. До отправления его поезда оставалось еще два с половиной часа.

На кладбище с их последнего посещения ничего не изменилось. Хотя… Что может измениться на кладбище? Только пару свежевырытых холмиков на пустующих когда-то местах? Интересно, где был похоронен первый друг Дэймона? Странно, они почти не разговаривали об этом. Насколько сильно Дэймон был привязан к нему? Поначалу Йохэнсен воспринимал Савеллиса, как существо поверхностное и не способное на глубокие привязанности. Но быстро понял и признал, что ошибается. В конце концов, Сикомор так и остался для него человеком не изученным до конца. Сколько лет Джей потратил на изучение несуществующих городов, но так и не смог понять природу населяющих их людей. Кто-то был похож на простых и ничем не приметных горожан. Кто-то был порождением самого города, его бессмертной тенью и личной собственностью…Савеллис был первым, кого Джей смог воспринять, как самостоятельную личность. И даже позволил себе засомневаться и понадеяться на лучшее. Но та поездка к Регине, сеанс гипноза, который был нужен прежде всего самому Йохэнсену, а не Дэймону, встреча с «Хранителями» и день среди скал все поставили на свои места. Почему это не изменило их отношений? Почему Джей впервые в жизни не смог последовать своему принципу «Изучать, понимать, быть искренним, быть равнодушным»…Он готов был посмеяться над самим собой. С самого начала он не смог остаться равнодушным к этому юноше.
Он уверенно шел по знакомой тропинке, ведущей через чащу на холм. Как же Мемфелисцы боятся этого места! Когда-нибудь, когда Дэймон полностью разовьет свои способности, он будет чувствовать и понимать каждый сантиметр этой земли. Джей не мало помог ему… Ему же нужно было попасть как можно ближе к объекту его исследований. Для этого был единственный способ попасть в ЦУИП – вспомнить свои старые навыки стратегирования. Как легко его приняли! И даже сам город поверил ему без всяких сомнений. И случай с повышением Савеллиса подвернулся очень удачно. Удивляло только одно – обычно, после нескольких дней пребывания в каком-либо городе, земля начинает отторгать его, как здоровый человеческий организм не принимает чужеродные тела по странной случайности попавшие внутрь его. Он же, спустя месяц, чувствовал себя очень уверенно и легко. Настолько, что даже мог бы рассматривать такую возможность, как… Нет, об этом он запрещал себе думать. Слишком заманчивой казалась мысль о том, чтобы остаться… хотя бы еще ненадолго… рядом с Дэймоном.
С Сэмом они простились легко и быстро. Джей поблагодарил за помощь. В каждом городе, куда он когда-либо попадал, у него были свои люди, которым можно было доверять. Сторож невзначай спросил его о «том самом светловолосом мальчике». Йохэнсен пожал плечами, мол «все, как всегда». Пожелали друг другу удачи в своем нелегком деле… И Джей позволил себе задержаться на пару минут на холме, последний раз любуясь видом, открывающимся с одной из самых высоких точек в городе. Где-то там, среди каменных домов, бетонных плит и железных скелетов недостроенных зданий, ждет его звонка Дэймон Савеллис. Он же Сикомор. Или уже не ждет, понимая… Прощаться лучше быстро. Надеясь на скорую встречу. Тем легче будет отпускать от себя человека, который значит для тебе больше, чем временный источник раздражения.
Йохэнсен еще некоторое время смотрел вдаль, что-то вспоминая… На небе сгущались тучи и угрожали разразиться затяжным и тяжелым снегопадом. Если бы не окружавшие его снежные сугробы, напоминающие о настоящем времени года, Джей подумал бы, что намечается гроза. Но, какая же гроза зимой? Однако, буря, по-видимому, все-таки ожидалась изрядная. Ледяной ветер дул с невиданной силой, сметая на своем пути обрывки газет, поднимая в воздух картонные коробки и мусор, срывая с людей шапки. Воздух резко потемнел, не скрывая возникшего в нем напряжения. Швед поспешил спуститься с холма. Кем бы он там не был… Но, как и для любому живому человека, ему не слишком хотелось конфликтовать с силами природы. В каких бы дружественных отношениях он с ней не был.
- Прощай, Сикомор. – Произнес он тихо, не оборачиваясь.
Он решил сделать последнее, что мог, для Дэймона – сберечь его чувствительное сердце от суровой правды.

Погода на улице стремительно портилась. Я, сжимая в руке карандаш, заставлял себя сосредоточиться на работе, изредка бросая отвлеченные взгляды на пейзаж за окном.
- Да оторвись ты уже от своих бумажек и посмотри, какая буря! – Отвлек меня от дела Макс, приникая к окну. – Такое ощущение, будто гроза начинается…
- Какая гроза зимой?! – Кинул я на него снисходительный взгляд.
И тут же, в опровержение моих слов, на небе, разрывая его пополам, сверкнула длинная зигзагообразная молния. Мы переглянулись… Воздух сотрясли гулкие раскаты грома. Зимняя гроза, белесая завеса снегопада, штормовой ветер… Создавалось впечатление, что небо крепко на нас за что-то обиделось. Я невольно вспомнил про легенду о «Содоме и Гоморре».
- Пойду, закрою форточку. – Спохватился Тернер.
А я, пользуясь моментом одиночества, схватился за телефон, набирая знакомый номер. Наверное, где-то в глубине души я готов был услышать сказанную механическим голосом фразу «Абонент временно не доступен…», но все же… Сердце на секунду остановилось, как будто не желая выпускать из себя надежду, после чего стало биться быстро и неровно. Ну что же…
- Прощай… - Просто произнес я, прикладывая ладонь к холодному стеклу.
В конце концов, Джей всегда делал так, как считал нужным, не считаясь с чужими желаниями. Он был уверен, что знает, как нужно поступить правильно… И в конечном итоге всегда оказывался прав. Может быть, когда боль от обмана и потери немного пройдет, я пойму это… А пока…
А пока… моим единственным спасением была эта твердая прохлада стекла и мысли о работе.