Белый с оранжевым клоунский костюм игнорирует сумрак комнаты.
Я сижу, удобно устроившись в кресле: нога на ногу, голова чуть наклонена вбок, и внимательно смотрю на девочку, терзаемую ночным кошмаром.
Вздрагивает всем телом, рефлекторно отбрасывает одеяло, рывком садится на кровати и пронзительно визжит.
Потом замечает меня и затыкается на полувздохе. Прижимается к стене, как затравленный зверек.
Не двигаюсь, позволяю себе лишь едва-едва растянуть губы в улыбку.
Внизу слышится топот бегущих по лестнице ног. Дверь распахивается, в нее заглядывает перепуганная мать девочки.
- С тобой все в порядке, милая?
Отчетливо фыркаю.
Конечно.
С ней все в порядке.
Просто посреди ночи ей вздумалось поупражняться в визге.
Все в полном порядке.
- Кошмар приснился, да?
Это в комнату заглядывает отец.
Девочка молча кивает.
Она знает, что взрослые не видят меня.
Она знает, что они не поверят и в Охотника, ждущего в стенном шкафу.
Потому лучше молчать.
И она молчит, слушая успокоительную чушь, которую несут в таких случаях взрослые.
Наконец родители гасят свет, плотно закрывают за собой дверь и уходят.
Встаю.
- Хочешь шарик?
Отрицательно качает головой.
Зрачки расширены от ужаса, губа закушена до крови. И смотрит девочка не на меня, а на стенной шкаф, откуда медленно выбирается суставчатый, переплетенный пергаментной кожей Охотник.
Девочка его придумала, когда ей было шесть лет.
Порывистыми движениями вкатившись в комнату, Охотник встает на задние четыре ноги, изгибает длинное плоское туловище и поднимает передние четыре в воздух. Хитиновый хвост нервно мечется по полу.
Девочка зажимает рот руками, чтобы снова не завизжать.
И не двигается с места.
Она не отрицает происходящее, не верит всему слепо, не пытается бежать... При этом она отчетливо - до адреналина в выдохе - боится.
Как же это меня раздражает!
Сквозь кожу Охотника прорастают оранжевые пуговицы-помпоны, девочка недоверчиво смаргивает слезы.
За это мгновение на Охотнике успевает появиться белый с оранжевым клоунский костюм.
Она моргает еще раз.
Теперь пред ней стою я.
Улыбаясь машу рукой в перчатке и исчезаю.
Но ведь Черепаха давно мертва...
Неужели снова?
Как?