Корреспондент ''КП'' отправился в Нью-Йорк, чтобы на месте выяснить: гибель Русланы Коршуновой - это банальный суицид или таинственное убийство?

Вам, наверное, захочется понять: а зачем мы продолжаем ворошить эту историю? Ну погибла девушка. Да, красивая. Небедная. Родные утерли слезы, а мир продолжил катиться в свою благополучную преисподнюю. И тем не менее где-то под сердцем у тех, кто слышал или читал про гибель Русланы Коршуновой, думаю, до сих пор копошатся вопросы недоумения. Как же так?
<..>

- Ты понимаешь, ну никто, никто не верит, что Русланочка могла бы такое сделать, - это говорит Эдуард Перченок, отец бывшего бойфренда Коршуновой...
<..>

- Дети смотрели кино, читали друг другу стихи про любовь, - вспоминает отец Артема. - У сына была такая крохотная книжица - ему когда-то Руслана ее подарила. Вот они оттуда стихи и читали... Он потом эту книжку в гроб Руслане положил. И крестик свой нательный. Представляете? Он как бы часть себя, часть души - это ведь очень интимная вещь - отправил с Русланой...

В четыре утра Артем отвозит девушку домой.

Около полудня ей звонит Марк. Чтобы договориться о вечернем походе на тусовку.

В 12 часов 19 минут Руслана заходит на свою страничку в ''Одноклассниках''. Просто заходит, ничего там не пишет.

Примерно через два часа ее находят мертвой на улице.
<..>

- Я ничего не утверждаю, - ответил Максим. - Но вот вам факты. Несколько лет назад я вел модель на кастинг в один московский клуб. На входе стоял Каминский. Уже вечером мне звонил Листерман. Он требовал, чтобы я предоставил ему модель, с которой ходил в клуб. Мол, мы сможем заработать большие деньги, если подложим девушку в постель какому-нибудь нашему олигарху во время отдыха в Куршевеле. И это был самый настоящий прессинг: то с угрозами, то с обещанием баснословных денег.
<..>

- Нью-Йорк и Москва - очень похожие города, - убеждала меня на очередной русской вечеринке на Манхэттене Наташа, окончившая голливудскую школу визажистов. - Они либо тебя сжирают, либо вытаскивают на божественный Олимп. Пока ты куда-то бежишь, что-то делаешь, носишься по работе, как очумелый - город тебе помогает. Ты - смазка для его шестеренок, он как бы подталкивает, прокручивает тебя: дальше, дальше, дальше. Как только ты остановился, задумался о том, что ты здесь делаешь, - все, ты помеха его механизмам. И город начинает тебя медленно раздавливать. И самое страшное в Нью-Йорке - это депрессия.
<..>


Читать полную версию: 18.07.2008 12:22 | Комсомольская правда