Мои первые шесть месяцев в Киеве прошли в съемной трехкомнатной квартире.

В одной комнате жил Вася. Он был журналистом и работал в газете. Он был не опрятен в быту и в его комнате всегда царил беспорядок. Вася вел богемный образ жизни. Часто не приходит ночевать домой, курил траву, и встречался одновременно с несколькими девушками. Вася одевался в секонде, увлекался фотографией и воспитывал кошку.

В другой комнате жил Олесь. Он был коренным киевлянином, журналистом и работал на телевидении. Его комната была проходной, но это его не смущало. Раньше он был поэтом, а потом перестал им быть, потому что разочаровался в женщинах. Он был женат, но жена от него ушла к другой женщине… Он был мнительным и обидчивым. Говорил только по-украински, любил поумничать за бокалом пива и отчего-то предубеждением относился к западной Украине.

В третьей комнате жила я…

На кухне проживала Марта.

Марта – это не кошка, которую воспитывал Вася. Марта – это девушка. Она была студенткой второго курса, и параллельно работала репортером на радио. Она жили на нашей кухне потому, что ушла от родителей. А мы ее приютили задаром.

У Марты был парень. Иногда он ночевал у нее на кухне. Его все называли Булкиным, хотя его настоящая фамилия была Галкин. На вопрос – почему Булкин, мне всегда отвечали, что он похож на булку, хотя мне так не казалось.

Еще у нас была кошка. И была она у нас не долго. Ее звали Унта, и она жила везде, где нет дверей. Она жила на кухне, в комнате Олеся и Васи, и там же устраивала себе туалет. Поэтому кошка жила в диком стрессе и унижении, и часто пряталась под диваном. Именно по этой же причине – Унты у нас не стало. В один прекрасный момент Вася осерчал, и выкинул ее на улицу. 

Иногда меня домой подбрасывал мой друг с работы. Он был режиссером, и ездил на стареньком фольцвагене в белой немецкой каске. Его волосы были выкрашены то в желтый, то в синий цвет, одет он был в камуфляж, а на ногах носил большие сникерсы. Сникерсы – это не шоколадки, а здоровые ботинки. И это было нормально. Например, еще один мой знакомый фотограф ездил на машине раскрашенной как божья коровка. Машина была маленькой, а знакомый -  большим. Поэтому когда он в нее садился, создавалось впечатление, что он ее на себя одевает. Он ездил так быстро, что в итоге его божья коровка попала в аварию и разбилась. И с тех пор он ходит пешком.

Иногда мне не хотелось рано уходить с работы, потому, что у нас дома собирался театральный кружок, человек пять или шесть, руководителем которого был Вася. Они ставили «Калигулу» и прочие замечательные пьесы. Вася казался талантливым режиссером. Он любит говорить «Не верю!», уверенно ругался нецензурными словами, и сам отбирал выбирал репертуар.

Еще Вася любил варить макароны целыми пачками и есть их китайскими палочками. Так сигнал о сытости доходи быстрее. На другую еду у Васи просто не хватало денег. Остатки макарон, как правило, засыхали в кастрюле. Однажды я залила кастрюлю на ночь водой, чтобы макароны отмокли, а утром обнаружила гневную записку, в которой Вася благодарил меня за то, что я замочила его завтрак. 

Олесь всегда жил в долг. На первое апреля мы затопили соседей, и он, как истинный джентльмен, выложил соседям двести долларов на ремонт. Даже когда мы играли в «Монополию» он первый оказывался банкротом и закладывает все свои предприятия. Когда ему не хватает на пиво – наступали черные дни. Тогда он считает, что женщины – тоже люди, поэтому просил у них в долг…

(продолжение следует...)