Хроника создает полихромную картину жизни, в которую конкретные события и судьбы вплетаются уместно и закономерно. Автор достигает этого за счет мастерского владения историческим пространством. Действие хроники развивается не только последовательно, но и параллельно. Сплошь и рядом излагаются события, происходившие одновременно в разных местах, связанные с разными людьми и группами населения. Географической ареал хроники охватывает практически всю тогдашнюю Швецию. Люди из разных областей всегда выступают с областной или национальной характеристикой. Автор никогда не упускает возможности обозначить, откуда родом те или иные персонажи: свеи, упландцы, хельсинги. И каждый раз областной топоним — это часть характеристики персонажа, важная часть определения его общественного статуса. Очевидно, для современников это имело важный знаковый смысл, позволяя сразу же сориентироваться в расстановке симпатий, привычек, круга общения и политических ориентации действующих лиц. Стереотип территориально-племенной общности все еще силен в средневековом северном сознании. Это позволяет глубже понять областной сепаратизм.
Наряду с территорией и населением самой Швеции в хронике фигурируют многие зарубежные области и страны. Это — Дания (в том числе Сконе и Халланд), Норвегия, финские земли, Эстония, Шлезвиг, Голштиния, Брауншвейг и Русь. Попутно упоминаются и более отдаленные страны и города: Париж, куда шведы ездят учиться, Рим. Эти сведения важны не только сами по себе, но для понимания пространства, в котором проходила жизнь средневековых шведов.
Более подробно
Король и аристократия
«Хроника Эрика» позволяет узнать или уточнить существенные детали и обстоятельства, касающиеся верхушки северной политической пирамиды. И прежде всего хроника дает представление о государе, о его идеальном и реальном образе, об объеме его власти и отношениях с подданными. Как и во всей Европе того времени, король в Швеции с трудом поднимается над знатью — господами, практически равными ему по рождению, а зачастую и по богатству. Король мог управлять, распоряжаться, собирать налоги и войско прежде всего в собственных владениях, располагать лишь собственными вассалами — так называемыми «своими людьми». Мера его реальной власти определялась кругом этих вассалов, размерами родовой и коронной собственности — той долей поборов, юрисдикции и прав, которую оставляла ему независимая и буйная знать.
Королевские владения Фолькунгов (усадьбы и укрепленные пункты) были разбросаны по всей стране, но более густо располагались в Свеаланде. Короли обычно перемещались из одной резиденции в другую, в смутное время предпочитая крепости. Там король со своей свитой-дружиной кормился за счет приношений местных крестьян. На эти приношения устраивались и торжественные трапезы — «пиры». В дипломах, которые по определенной формуле составляла королевская канцелярия, обычно называлось место, где король подписал каждый из этих документов. Благодаря сохранившимся дипломам можно составить маршруты передвижения царствующих особ.
Только в собственных владениях, среди «своих людей» король мог чувствовать себя в относительной безопасности. Но были и другие причины «кочевания» короля и его двора: неразвитость фискального и административного аппарата и средств сообщения. Король попросту не имел возможности собирать подать и управлять страной из единого центра, какой-либо «столицы», а был вынужден лично объезжать не только свои владения, но и все земли страны, чтобы навести порядок.
Понятно, что короли (и это ясно показано в хронике) всячески стремились расширить свои личные владения, как самую надежную материальную базу, и делали это разными путями: присваивали собственность побежденных врагов, захватывали дворы подданных, брали в плен важные области. Одновременно король стремился расширить круг вассалов, что, помимо прочего, определяло размер его войска. Поэтому и «Хронике Эрика» такое внимание уделено взаимоотношениям государя с его вассалами, верность которых прямо зависела от щедрости короля. Об оплате верности в хронике говорится неоднократно, как о совершенно обыденном моменте лично-социальных отношений.
Постоянные награждения, дары, раздачи из королевских рук были одним из важных средств замирения дворянства, особенно аристократов, которые вообще-то были заинтересованы в ослаблении контроля над ними. По ситуация здесь не была одномерной. Король был необходим господствующему классу как арбитр во внутрисословной и внутригрупповой борьбе. Близость к престолу позволяла знати успешнее сводить личные счеты и участвовать в дележе казенных доходов: при этом желательно, чтобы престол и доходы были прочными. К тому же сам состав знати к этому времени значительно изменился. Аристократов крови из старинных знатных родов все больше теснила новая, служилая знать, господа, продвинувшиеся на королевской службе и получившие свои владения и должности как плату за службу. Часто среди них попадались бонды, горожане или пришлые иноземцы. При всех условиях они целиком зависели от короля. Из всего этого происходила огромная сложность отношений короля и знати. Постоянные «качели» их взаимных счетов, интересов, отторжении и сближений порождали, как это показывает хроника, необыкновенно разнообразные конкретные политические ситуации. Друзья и враги, сторонники и соперники, верные спутники и предатели непрерывно меняли свои знаки, образуя пестрый калейдоскоп отношений.