Всерьез не воспринимать!


В деревне царило странное оживление. Возбужденные крестьяне поодиночке и группами стекались по единственной, но длинной улице к месту, претендовавшему на звание центральной (и, разумеется, единственной) площади.
Нэйр догнал отставшего – невысокого жилистого мужика с похмельным взглядом и лицом вечного пропойцы – и, поравнявшись с ним, поинтересовался:
- Любезный, а куда это у вас тут все идут?
- На главную площадь, вестимо! –ответил крестьянин, кивком указывая на плотную толпу, колыхавшуюся впереди.
Восхищенный незамысловатой крестьянской логикой Нэйр кашлянул, скрывая досаду, и продолжил прежним тоном:
- А что там, на площади? Праздник какой?
Его собеседник наконец бросил взгляд на того, с кем говорил, потом посмотрел уже с большим интересом. Потертый дорожный плащ, бывший когда-то черным, сейчас посерел от пыли, но был сшит из отличной тонкой шерсти, покрытые пылью сапоги явно тачал не деревенский сапожник, да и вся одежда, несмотря на весьма потрепанное состояние, была отменного качества. Под плащом на чужаке была клепаная кожаная куртка – легкий, но достаточно прочный доспех, а из-за спины торчала рукоять меча, что опять же свидетельствовало о более высоком социальном статусе. Проделав эти нехитрые умозаключения, крестьянин стал более словоохотливым, однако в речи его теперь чувствовалась почтительность:
- Ни, господин, какой же праздник среди недели? Ведьму станем жечь!
- Ведьму, значит, - Нэйр с интересом посмотрел на крестьянина. – А что ж она вам сделала, ведьма эта?
- Ну как же, господин! Третьего дня приблудилась к нам, на ночлег попросилась. Староста ее к старой Марике определил, все одно та уж лет пятнадцать как овдовевши. А Марика у нас то ль лишайная, то ль еще что – в общем, вся кожа в коросте и лохмотьями сыплется...
- Псориаз, - вполголоса прокомментировал Нэйр.
- Ага, вот и ведьма что-то похожее сказала на другой день. Мазь какую-то колдовскую Марике дала, и та уже к вечеру излечилась! Аж помолодела вся, десяток годков скинула на радостях.
- А вы ведьму за это на костер, да? – ехидно уточнил Нэйр.
- Ни, господин! Что ж мы, свиньи какие неблагодарные? Мы ее на радостях еще на ночь оставили, ну там, и подлечила она, кого успела… А ночью как раз суть-то она свою и показала ведьмовскую! У Дамира, мельника, кто-то всех кур передушил, а у самой Марики баня сгорела, и вся деревня теперь без самогона осталась, Марика-то в бане варила… Мельник со старостой тут же, на пожаре, ведьму и повязали. Сейчас вот жечь будем.
За разговором они подошли к скоплению народа и начали протискиваться вперед. Крестьяне огрызались, пихались локтями, но, обернувшись и увидев Нэйра, расступались без возражений.
В центре площади торчало наспех врытое бревно, к которому была привязана осужденная. Распущенные темно-каштановые слегка вьющиеся волосы волной спадали на плечи и грудь, прикрывая разорванный ворот белого балахона служительницы Светоносного. Живые карие глаза смотрели по сторонам с обидой и недоумением, но ведьма молчала – наверное, уже устала просить о пощаде.
Три женщины заканчивали обкладывать ноги приговоренной охапками хвороста, в то время как благообразного вида пузатый коротышка, явно староста, с осознанием собственной важности держал в руке факел и что-то беззвучно шептал, готовясь сказать полагающуюся случаю речь.
Картина происходящего для Нэйра была яснее ясного. Странствующая дочь Светоносного по свойственному этим чудакам альтруизму решила помочь приютившей ее старухе, после чего попользовала болячки еще нескольких местных жителей, но стала жертвой неудачного совпадения – нападения, по-видимому, хорька или лисицы на курятник Дамира и неосторожности старой Марики, по всей видимости, просто забывшей затушить горелку под котлом самогонного аппарата. Осталось решить, что в данной ситуации делать и делать ли хоть что-нибудь.
Проблемы Нэйру были не нужны. После того, как его родной город попал под власть церкви Светоносного, жизнь идущих путем Тьмы сильно усложнилась. Нэйр, будучи, несмотря на довольно молодой возраст, весьма сильным магом, решил не связываться с хорошо организованными и многочисленными слугами Светоносного и предпочел, наспех продав дом и спрятав в надежном месте книги, уйти в глушь в поисках спокойного пристанища. Но с другой стороны, ведьма должна была умереть совершенно ни за что, да и вообще любые проявления ксенофобии, будь то показательные казни, проводимые слугами Светоносного, или вот такой самосуд, устроенный неграмотными селянами, были глубоко противны Нэйру... И в конце концов, приговоренная была симпатичной. Даже, на вкус Нэйра, красивой. А красивых девушек, по мнению Нэйра (у которого, к слову сказать, уже три недели не было женщины), никак не следует сжигать.
Мысленно обругав себя кретином, вечно влипающим во всякие неприятности, Нэйр решительно шагнул из круга зрителей к старосте.
- Остановитесь! По какому праву вы устраиваете самосуд? – слегка усиленный магией окрик прозвучал внушительно, заставив зрителей попятиться.
Привязанная к столбу девушка взглянула на Нэйра с надеждой, быстро сменившейся странной смесью разочарования, страха и презрения. Староста же, хоть и взглянул с удивлением на новое действующее лицо в происходящем, остался невозмутим:
- Благородный господин, не мешали бы вы, а? Вы здесь пришлый, обстоятельств наших не знаете. А я здесь какая-никакая, а власть, - и как бы в подтверждение оглянулся через плечо на нескольких крепких мужиков, сжимающих в руках здоровые колья, надо полагать, осиновые. Мужики сжали колья крепче и выразительно посмотрели на чужака.
- Эта женщина виновна только в том, что стала жертвой неудачного стечения обстоятельств! Она пыталась помочь вам! – продолжал гнуть свою линию Нэйр, уже понимая, что слова здесь бесполезны.
- Со всем уважением, благородный господин, прошу вас не мешать! – повысил голос староста и кивнул мужикам с кольями. Те зловеще ухмыльнулись и шагнули вперед.
Нэйр вздохнул и потянул из-за спины меч. Вид абсолютно черного пламевидного клинка подействовал на окружающих отрезвляюще: мужики с дрекольем остановились, зрители попятились. Из толпы послышалось неуверенное бормотание:
- А ведь, пожалуй, порубает кого-нито...
- А мож, он вообще колдун?
- Точно, колдун черный... вон у него железяка какая... за пособницей своей явился...
Тут бы старосте задуматься и не допустить дальнейшего обострения ситуации, но он уже закусил удила, не желая ронять свой авторитет в глазах односельчан.
- Да что вы его боитесь? Никакой он не колдун! Бей его, мужики, он один, нас много, ничего он нам не сделает! – последние слова он прокричал уже из-за спины своих защитников, успев, однако, метнуть факел в кучу хвороста у ног приговоренной.
В ту же минуту с Нэйром произошла разительная перемена. Он стал будто выше ростом, запыленный плащ заиграл живым переливающимся полотном тьмы, вскинутый вверх клинок окутало призрачное сияние, темные глаза мага превратились в два бездонных колодца клубящегося мрака. Перед наступавшими крестьянами мгновенно выросла стена темно-багрового пламени, в землю рядом с толпой с безоблачного неба с сухим треском вонзилась ярко-фиолетовая молния, оставив приличных размеров воронку. Завизжали женщины, кто-то уже в полный голос заорал: «Колдун!». Толпа подалась в стороны, самые сообразительные уже улепетывали вдоль улицы.
Нэйр пинком отшвырнул пару разгорающихся вязанок от столба, мечом перерубил удерживающие девушку веревки и дернул ее за руку:
- Бежим, дочь Светоносного! Пока они не опомнились...
- Не трогай меня, Темный! Эти люди опомнятся, одумаются и отпустят меня! – девушка прижалась спиной к столбу и попыталась выдернуть руку.
- Пепел сожженной ведьмы на магическом рынке весьма дорог! – Нэйр потащил упирающуюся целительницу за собой, изредка делая страшные глаза и взмахивая мечом в сторону крестьян, оказавшихся слишком близко. – Если ты по доброте душевной решила избавить их от бедности таким способом – я тебя, конечно, отпущу, но помирать ты будешь с полным осознанием того, какая ты дура!
- Хам! – возмутилась девушка.
Улица перед ними была пуста, но позади крестьяне, увидев, что их несостоявшиеся жертвы убегают, вместо того чтобы смести деревню с лица земли, слегка осмелели. Мимо убегающей парочки просвистел пущенный чьей-то пока еще неуверенной рукой камень.
- Зато вон сзади тебя ожидает изысканное общество, безутешно сожалеющее о том, что ты так внезапно решила удалиться, даже не попрощавшись! – ехидно ответил Нэйр, выпуская руку девушки и слегка приотставая, чтобы прикрыть ее от шального булыжника. Еще пара камней взметнула пыль чуть впереди бегущих. Целительница взвизгнула и прибавила скорости, избавив себя таким образом от необходимости отвечать.
Сзади послышались свист и улюлюканье, камни полетели чаще. Кто-то кинул заостренную рогатину, отскочившую от клепаной куртки мага, но заставившую того оступиться и покатиться кубарем по дорожной пыли. Поднимаясь на ноги, Нэйр получил камнем по затылку, со стоном выругался, и несколько темных шаровых молний вспахали улицу от обочины до обочины, остудив пыл преследователей. Воспользовавшись замешательством сельчан, беглецы выбежали наконец за околицу и через три сотни шагов уже были под защитой леса. Преследовать их не решились.



Выбравшись на дорогу парой миль дальше, Нэйр и спасенная им девушка замедлили шаг и пошли не спеша, едва переводя дыхание. Шли в полном молчании, изредка поглядывая друг на друга с одинаковой неприязнью. Дойдя до шаткого мостика, переброшенного через небольшой, но бойкий ручей, спустились к воде и жадно, почти по-звериному, напились, маг несколько раз плеснул водой на рану на голове, скрипнув зубами от боли. И лишь после того, как мост остался позади, Нэйр наконец-то нарушил молчание.
- Могу я хотя бы узнать, кого спас? – пробурчал он, не глядя на собеседницу.
- Чтобы я назвала свое имя Темному? – по-кошачьи зашипела та, возмущенно глядя на бредущего рядом мага. – Да кто тебя вообще просил вмешиваться? Я верую в Светоносного, я молилась ему, он спас бы меня, вразумив этих несчастных людей!
- Считай, что меня послал твой Светоносный, чтобы вразумить тебя! А заодно спасти от этих неучей!
- Богохульник! Не смей утверждать, что по воле Светоносного ты устроил бойню среди этих несчастных!
- Если там кто-то и умер, так только от медвежьей болезни, задохнувшись собственной вонью! С ними нельзя по-другому, они понимают только такие вот фейерверки! Если бы я хотел кого-то убить, сейчас на месте этой деревни был бы широкий овраг! Эти «несчастные» собирались, между прочим, тебя сжечь за то, что ты лечила их болячки!
- Они бы не сделали этого! Я дочь Светоносного!
- Да им все равно, хоть дочь, хоть двоюродная бабушка! Ты от них отличаешься, понимаешь ты это? Белых ворон заклевывают всей стаей!
- Да как ты смеешь?..
- Хочешь вернуться и проверить, вдруг уже образумились? – Нэйр остановился и нахально посмотрел в глаза девушки. Та несколько мгновений буравила его испепеляющим взглядом, потом отвела глаза и понуро пошла вперед.
- Зачем ты все-таки вступился? – сбавив тон, спросила она через минуту. – Ты же Темный!
- Ага. И неотесанный, гы, - осклабился Нэйр, осторожно ощупывая затылок. – Просто не люблю, когда всей стаей клюют кого-то. А еще подумал, что было бы обидно, если бы сожгли симпатичную молодую девушку.
Целительница опустила голову, чтобы не было видно невесть отчего зарумянившихся щек, запахнула разорванный ворот своего одеяния и тихо сказала:
- Меня зовут Элайна.
- Нэйр, - отозвался молодой маг и удержался, чтобы не съязвить по поводу приятного знакомства. А через мгновение зашипел от боли, неловким движением потревожив присохшую уже корку слипшихся от крови волос.
- Светоносный, помоги... Ты ранен! – Элайна обернулась к нему, и в ее глазах не было ни тени былой неприязни – только сострадание и желание помочь. – Дай посмотрю!
- А чего там интересного? Само зарастет, - буркнул Нэйр, но наклонился, подставив затылок нежным и чутким пальцам целительницы.
Усадив его на поваленное дерево, девушка на несколько минут скрылась в лесу, вернувшись с небольшим пучком каких-то трав. Отобрав у мага флягу с водой, осторожно промыла рану, приложила растертые травы и наложила повязку – бинт нашелся во вместительном заплечном мешке Нэйра.
- И куда мы теперь направляемся? – поинтересовался он, слегка поморщившись, когда Элайна затягивала бинт.
- Мы? – к ней уже вернулось прежнее возмущение. – До ближайшего перекрестка, а дальше я иду к своему дому, а ты куда угодно!
«Дом, - промелькнуло у него в голове. – Отличная мысль- пересидеть некоторое время в доме Светлой, где меня уж точно не станут искать...»
- И далеко ли твой дом? – Нэйр будто не заметил реакции собеседницы.
- А тебе какое дело, Темный?
- Ну должен же я знать, куда тебя провожаю.
- Чтобы я путешествовала с Темным? Нет уж, увольте, я, конечно, благодарна тебе за спасение, но у всего есть свои пределы! – она уже почти кричала.
- Послушай, Элайна, - он впервые обратился к ней по имени, и девушка вздрогнула. – Ты – дочь Светоносного, и твоя вера, твоя магия защитит тебя от меня. Но она не сможет защитить тебя ни от неученых крестьян, видящих врага во всех, кто умеет чуть больше, чем чесать брюхо свиньям, ни от лихих людей на дорогах, ни от… Да в конце концов, у тебя все отняли. А у меня есть два одеяла, да и еды я всегда могу добыть. Будь же разумна! Если бы я желал тебе зла – я бы уже тысячу раз мог сделать с тобой все, что угодно!
И, почувствовав, что победил, добавил, глядя прямо в глаза целительницы кристально честным и ангельски невинным взглядом:
- Ты же не бросишь раненого на дороге?


Ту би континьюд...