Особо щепетильным категорически не читать.

Дело было в году 1984, диком. Судили судом чести младших офицеров командира 4 роты Вовку Елохина. Челюсть он бойцу сломал. Допек тот его с братом близнецом заодно. Думаю, можно представить, как близнецы могут капитана дурнем выставить перед ротой. Зато теперь их легко различить можно: один только жидкую пищу ест, а другой вечно в нарядах торчит. Но все равно – ротный не прав. А потому – суд. И предполагает сие действо осуждающие речи сослуживцев, а только ротно-батальонное звено молчит в тряпочку, так как у самих рыльце в пушку и кулаки в ссадинах и, по сути, все они, на одном ряду в зале сидящие, суть скамейка запасных. К слову сказать, когда в 85-м ротные получили возможность в полной мере реализовать свои дисциплинарные права часть за полгода очень уставной стала. Но сейчас суд. Молчат строевики – значит тыловикам слово. И вот очередной обличитель и бичеватель с трибуны вещает:
- В батальоне процветает грубость! Слово «чурка» у офицеров с уст не сходит!
А вот это было неправдой. Так у нас бойцов не называли. Подражая комбату по другому называли. Поэтому, оскорбленный наветом, приподнялся начальник санчасти старлей Юра Короткий и негромко, но внятно вставил:
- Клевета! Комбат еще ни одну «обезьяну» «чуркой» не назвал!
Ржач все воспитательное воздействие мероприятия свел на нет.
А Вовке-ротному чего-то припаяли, типа неполного служебного…

P.S. Я знаю, что обзываться нехорошо. Но так было…