Он пришел и на следующий день, и через два дня, как нежный сон. Она отдалась ему вся, без остатка, так, что казалось, ее выпил кто-то изнутри, она отдала ему всю любовь, на которую только была способна, так, что когда он уходил, внутри щемило пустое сердце, тянущей, вяжущей болью ожидания. И она ждала, каждый вечер сидя на веранде, ждала, отмеряя каждую секунду одиночества.
Жизнь во сне, жизнь для нежного мальчика. Ей как-то стало казаться, что если она прекратит писать ему письма каждый день, перестанет звонить ему ночами, чтобы хотя бы на секунду услышать его тихий шепот, полный нежности, то она просто перестанет жить.
Для кого жила она все это время? Зачем? Разве не сейчас она начала жить? Что такое эта жизнь, если нет рядом его мягких ладоней, его светящихся глаз. И каждое слово – люблю, люблю, люблю.
Золотистая жидкость на дне бокала, золотистая жидкость на дне его глаз – все сливалось в один образ. Эжен.
Она жила ради него, только для него и не для кого больше.

Эжен, всклокоченный, раздетый лишь наполовину, резко дернулся, когда дверь спальни распахнулась.
На пороге стоял Феликс, он был мрачен и зол. И, хотя он старался сохранить самообладание, на его виске пульсировала вена.
Франческа лениво приподнялась с подушки.
- Привет, дорогой, ты так рано сегодня…- она потянулась и зевнула.
У Эжена на лбу выступил пот, губы были белы, как мел, и было видно, как страх охватывает его с новой силой. Феликс подошел к нему, схватил за расстегнутый ворот рубашки, приподнял над полом, ткань треснула, Франческа закричала, закрыв лицо руками.
- Ты! Убери свои грязные декадентские пальцы от моей жены, ублюдок! Вон!
Мужчина выпустил воротник из рук, и юноша, опрометью бросился вон, на ходу потирая покрасневшую шею. В его глазах стоял животный ужас.
Лишь только внизу хлопнула входная дверь, Феликс сел на край кровати и захохотал, содрогаясь всем телом.
Женщина осторожно поднялась с постели, шелковая сорочка едва прикрывала ее стройное тело.
- Ты убьешь его?
- Дура, – сквозь смех выговорил мужчина.- Этот жалкий трус сам себя убьет.
Внезапно став абсолютно серьезным, Феликс взял Франческу за плечо.
- Я не понимаю почему ты спишь с этим мальчишкой, но я не буду лезть в твои дела. Знай одно, будь осторожна. Всегда будь предельно осторожна и, прежде чем делать шаг, пойми, сможешь ли ты потом пойти на попятный.
- Я никогда, слышишь, никогда не иду на попятный! – она вырвалась и теперь зло смотрела на мужа, не пытаясь скрыть ненависть.
- В такой случае мне жаль, что все так закончится.
- Подашь на развод?
- Нет. Я должен быть рядом, чтобы помочь, когда ты не сможешь остановиться сама.
- Замолчи! Ты ничего не понимаешь! Никогда не понимал и не поймешь! Он любит меня, любит! Ты даже не знаешь, что это такое!
Феликс попытался обнять жену, но она вырвалась.
- Тогда я сам скажу Эжену, что пора остановиться, пока он не причинил вреда ни себе, ни тебе.
- Только попробуй! Не подходи к нему даже близко! Если ты его тронешь, я убью тебя!
И она, рыдая, выбежала из комнаты. Феликс бессильно откинулся на подушки.
Он лежал и смотрел в потолок.

Эжена колотила дрожь. Морфия не было, а страх никуда не ушел. Он хотел даже не мог плакать, потому что губы дрожали, как и все тело.
- Трус, слабак, трус, слабак… - без передышки шептал он постоянно, при этом его дрожащая рука подносила ко рту сигарету, с которой сыпался пепел, и едкий дым дешевого табака наполнял комнату.
Франческа без стука бесшумно пересекла расстояние, опустилась на диван рядом с юношей и обняла его худые плечи, потом медленно стала целовать его шею…

- Что он сделал с тобой? Он причинил тебе боль? – Эжен отбросил сигарету, пытаясь унять непослушное тело.
- Нет. Он сказал, что поговорит с тобой.
Эжен вздрогнул, его губы побелели.
- Хорошо. Он убьет меня?
- Нет, просто поговорит, не бойся, милый.
Она зарылась лицом в его волосы, ее легкое дыханье на шее успокаивало. Она здесь, рядом, она не уйдет, не бросит. И он всегда будет любить ее, что бы ни случилось.

Она больше не играла, на фортепьяно лежало вышитое покрывало, Феликс вошел в комнату и встал напротив нее, опершись о крышку инструмента. Сейчас он был особенно красив.
- Что ты ему сказал?
- Чтобы он больше никогда не приближался к тебе.
Она задержала дыхание.
- Иначе?
- Иначе я убью его.
Она вскрикнула и бессильно опустилась на пол.
ОН взял ее на руки и отнес в спальню.
- Прости, Франческа, я не мог иначе. И еще, завтра я уеду на фронт.
Она не слышала, беззвучные слезы катились одна за другой у нее по щекам.

Лампа светила ровным желтым светом, он сидел за столом и писал. Феликс теперь часто писал ночью, а сегодня, когда Франческа заперлась у себя, он сразу же пошел в кабинет. Многое предстояло обдумать и решить.
Дверь распахнулась, метнув тень на его спокойное и немного отрешенное лицо, Феликс резко обернулся.
Франческа стояла на пороге, ее лицо опухло от слез, а в дрожащих руках был револьвер, казавшийся нелепой игрушкой.
- Я ненавижу тебя. Я пришла тебя убить.
Ее голос срывался. Феликс спокойно смотрел на жену. Что он чувствовал?
- Ну давай, стреляй. Может и убьешь. А дальше, что?
- Замолчи. Я выстрелю.
- Стреляй, я жду.
Прикусив губу, она вдавила курок.
Револьвер дал осечку и с грохотом выпал из бессильно повисших рук.
Она медленно опустилась следом, Феликс слышал, как она плачет, так тихо, что лишь в абсолютной тишине можно было расслышать ее голос.
Он подошел к ней, опустился рядом, обнял.
- Не плачь, прости меня.
Она подняла на него заплаканные глаза.
- Боги, как же это… Я же могла тебя убить… Боже, Боже… - ее руки дрожали, он взял ее ладони в свои и прижал к губам.
- Прости, Франческа, прости…
Она рыдала, уткнувшись ему в грудь, как ребенок.

Наутро он уехал вместе с другими призывниками.
Когда поезд тронулся, она еще долго бежала за ним по полупустому перрону.