Он так уставал от бесконечных тренировок, что который раз лишь нашел в себе сил добюраться до квартиры, бросить вещи у порогаОн так уставал от бесконечных тренировок, что который раз лишь нашел в себе сил добраться до квартиры, бросить вещи у порога и лечь на диван со стаканом воды в руках.
Джон был похож скорее на призрака, чем на красивого танцора. После ссоры с Анри он перестал ходить по ночным улицам, развлекаться, только приходил домой, заваривал кофе для блондина, потом уходил на балкон. Изредка он курил, собирая пепел в матовую черную пепельницу. Ему становилось тяжело выносить присутствие Анри, поэтому он почти всегда был один. Его преследовало чувство вины. И если в глубине души он хотел извиниться, то вида не показывал. Одиночество пришло без стука, зато развалилось на его жизни и не спешило уходить обратно.
Анри стал чаще приходить поздно, иногда он вообще не появлялся целую неделю. Глубокой ночью с визгом тормозила его машина у подъезда и полупьяный водитель направлялся к входу. Джон редко заставал его трезвым.
В этот вечер Анри приехал раньше, когда только стемнело, он скинул пиджак, бросил равнодушный взгляд на шатена, прошел на кухню быстрым шагом, залпом осушил чашку кофе. Он молча смотрел в окно, Джон нетерпеливо теребил рукав своей майки. Наконец он не выдержал.
- Извини.
- За что?
- За мои слова.
- За слова не извиняют, за них только бьют, прости.
Джон тряхнул волосами.
- Мне очень жаль.
- А ему нет.
- Кому?
- Ян сбежал из клиники вчера вечером. С каким-то мужиком.
- Я думал, что ты уже...
- Да, что я забыл! Черт возьми, я же его любил! Они все такие, знаешь, им нужны деньги, они не верят сердцу, никогда. Я теряюсь, понимаешь. Я родился сломанным и живу по кривой линии. Только почему-то всем нравится ломать меня до конца. Я не могу так.
Джону вдруг стало как-то больно, он понимал, что и сам поступал точно так же со всеми. Он добивался цели, и терял друзей.
Он подошел ближе.
- Солнце взойдет, Анри. Я верю.
- А я нет. Уже нет.