Танец багровых облаков отражался в осенних глазах и тонул в глубине золотистой бездны. Слегка щурясь от яркого света, он рисовал акварелью по стеклу. Пытаясь достичь слияния. Абсолютной передачи оттенка. Слить глаза с рукой и оставить мгновение на века, только краска медленно стекала, оставляя разводы на прозрачном стекле. Снова взмах кистью, новые очертания небесного багрянца, закатного пламени. Кровавые капли на пожелтевшей траве. Легкие морщинки вокруг глаз выдавали усталость и безнадежность затеи, но... Художник не отрывал кисти от необычного мольберта, ловя каждый луч меркнувшего солнца.
Холодный ветер обжигал и нес пряный запах увядающих листьев.
- Ты усыпаешь степь кровавыми слезами. За что?
Творец вздрогнул, но не обернулся.
Она шла из леса. Плыла, слегка задевая стебли сухой, высокой травы.
- Я рисовал закат, Хранительница.
- На стекле? Ты колдун?
- Ученик художника. Тебе ли не знать, Хранительница, что, запечатлев ускользающий закат навсегда, обретешь бессмертие?
- Закат ушел, а ты остался. С багровыми брызгами на одежде. А может быть и на душе.
- Я всегда искал новые пути обрести Знание, поэтому шел тернистым путем ошибок и лишений. Теперь я знаю, что запечатлеть можно лишь то, что само по себе вечно.
Художник наконец обернулся, вытер разводы со стекла и начал творить.

Дети играли на берегу лесного озера, когда один мальчишка с громким криком нырнул в зеленые воды.
- Наверное, опять корягу достанет, - сказала девочка остальным.
Он вынырнул, держа в руках какую-то странную вещицу.
- А ну покажи!
Дети набросились на мальчика, клубок катался по земле, визжа и крича на разные лады. Звон разбитого стекла раздался неожиданно.
И на каждом осколке виднелись прекрасные черты зеленоволосой озерной Девы.
Она вышла из глубин, капли стекали по ее длинному одеянию.
- Ты был прав. Запечатлеть можно лишь то, что вечно.
Она ушла, забыв о прошлом. Покинув лес и вечность.