Зимой сумерки в Петербурге желтые и гнилые. Художник Петров-Водкин заметил, что цветом они напоминают оберточную бумагу из мелочной лавки.
Впрочем, приезжему они могут показаться даже загадочными. Особенно утренние. То фриз, то угол здания выступят из тумана, то возникнет в небе заводская труба, напомнив останки дорической колонны. И вдруг покажется, что весь город, скрытый в тумане, не город, а древние руины.
Но вот замаячит впереди чей-то тулуп. И долго вглядываешься, чтобы различить - не простое ли это уплотнение тумана. Городовой, проходя мимо, с ленивой подозрительностью оглядит раннего прохожего. А тот кашлянет для убедительности своего существования и поведет плечами в отсыревшем пальто. Выдумка о руинах испарится, как ее и не было. Исчез и городовой. Вспоминай теперь - был или только привиделся.

Внезапно наподобие желтых клетчатых полотенец, вывешенных прачками, пробьется сквозь утренний сумрак свет фабричных окон. Смешиваясь с туманом, из труб начнет валить дым. Все это уже будет разноситься по улицам, втягиваться форточками.
Слышно, как кто-то кашляет во сне, поминая застарелую петербуржскую чахотку.
Центр города по утрам молчалив и торжественен. Из тумана проступает размытый силуэт здания Двенадцати коллегий. В черном окне неба неподвижно летит Петр, простирая веред руку.
Если пройти город в направлении, которое указывает рука медного Петра, то каменные постройки довольно скоро сменятся деревянными. Потом пойдут огороды, но вскоре кончатся и они, и на пути вырастут занесенные снегом кучи отбросов, на которых играют ребятишки. За свалкой, сколько хватает глаз, болотная нежить; здесь, видимо, даже воронье не решается искать пристанища.
Та же картина и на противоположной окраине столицы. В центре гулко просыпается город, а здесь - замшелые трубы и домишки и скрип колодезного ворота. Как и сто лет назад, во время пожара, суеверная старушка выносит здесь на крыльцо иконку божьей матери и молится, чтобы бог послал ветер в другую сторону. И так же крушит наводнение прибрежные постройки на Васильевском острове, когда прямо по улицам Галерной Гавани несутся баржи, а зимой после наводнений в комнатах остается лед. И может показаться, что если вернешься назад, но на месте стройной, как фрегат, Петропавловской крепости увидишь низкий кустарник да одинокие сосны Заячьего острова и финскую деревушку - на месте Адмиралтейства, и охотничьий домик Делегарди - вместо великолепной Биржи.

Николай Крыщук
"Открой мои книги"

Продолжение следует...