Тот, кто думает, что делает что-то – ничего не делает. То, что происходит – не происходит на самом деле. Движение- действие – абсурд, иллюзия, движения нет. Я не способен согнуть ложку взглядом, она всегда будет такая, какая есть, да и ложки нет. Я существую постольку, поскольку воспринимаю, но меня нет. Атомы – иллюзия, пустота – иллюзия, кажимость бытия, следствие ложного существования. Не вижу, не слышу, не чувствую, не обоняю, не воспринимаю вкуса, поскольку нет того, что я мог бы увидеть, не звука, нет сущего, нет языка, нет запаха, нет вкуса.
Я – огрызок яблока в трубе, забитой говном в общежитии на углу между Верхней аллеей и Тимирязевской улицей.
Поскольку меня нет, я нет везде, в той же степени, в какой я е есть везде, если есть это везде (и повсюду). Если есть это есть, где есть это повсюду. Я есть там, где нет повсюду, я нет там, где есть это есть. Я не-сущее, несущее бремя естности там, где есть нет и нет сущее. Вне формы вне созерцания, вне восприятия, без внешности, без внутренности. Я число, у которого нет своей цифры, отрицательная степень самого себя, вывернутая наизнанку и одетая в качестве шляпы на голову клошара с rue de la vie в далеком 1964м году.
Я – зеркало с темным фильтром. Я Джек, который стоит за зеркалом и смеется, пока мамзель Лили достает ридикюль и не знает обо мне. Я ридикюль мамзель Лили, я трусики мамзель Лили. Я – дрожащая рука с другой стороны зеркала. Я совесть Джека. Я крик мамзель Лили. Я жадный поцелуй мамзель Лили. Я кажимость пустоты иллюзии сущего на картине импрессиониста, отраженной в зеркале с темным фильтром, за которым прятался и дрочил Джек.