Это было давным-давно, когда я еле дотягивался до зонтиков укропа (правда это был гигантский укроп, почти дерево). Моя сова Чёрная Меланхолия тоже была маленькой. А все вместе мы были глупые и любопытные. Как-то раз мы играли на чердаке в затмение солнца — закрывали окно и открывали, закрывали и открывали... Во время одного из Затмений сова уронила ящик, который тихо-мирно стоял на балке нашего дома. Мы тут же убрали затмение и кинулись смотреть ящичек — он был лаковый, чёрный, а на крышке вился какой-то странный длинный-длинный дракон (сова сказала, что это не дракон, а чешуйчатая такса — она повидала в мире много больше, чем я). Было страшновато — вдруг это длинное выскочит и укусит? Но — даже если выскочит — продолжалась мысль — он же маленький, раз в коробочке сидит...И я, зажмурившись, открыл ящичек.
Там не было никакой таксы — лежала простая трубочка из удочного дерева, я забыл, как оно называется. Трубочка была красной, и буквы на ней были похожи на сердитых жуков — топорщились лапками и крылышками. Трубка была закрыта с двух сторон, но с одной была верёвочка. Я предположил, что такса сидит внутри, а это её хвост. Сова сказала, что «Она знает! Что это не такса! Это фей-ер-верк!» Имя мне ничего не говорило... хотя... похоже на «фею». Вдруг это фейный тайник, а мы его разворошили, и теперь феи точно накидают в варенье пауков и будут плеваться в молоко.
«Нет!» — сказала сова. — это не феи, это летучий огонь, он красивый и полезный, потому что им можно пробить небо, и тогда оттуда будут сыпаться пирожные и совиные сухарики. Даже при всей моей тёмности я знал: небо не может быть твёрдым, иначе как бы птицы летали и как бы дождь шёл. Сова ответила, чтобы не выдумывал — небо твёрдое, но с дырками, а птицы никогда не долетают до верха неба, потому что знают — можно удариться.
Я поверил сове... но один вопрос не давал покоя — а зачем пробивать небо, если в нём и так полно дырок? Сова сделала носом «пфык» — но снизошла: те дырки, что уже есть — неправильные, не в тех местах. Например, из одной то и дело высыпаются лягушки, а из другой — рыба... и кому они нужны, кроме пеликанов и аистов? А нам нужны пирожные, и точка. Поэтому надо пробить небо там, где хранится небесный запас пирожных на целую вечность.
Сова полетела проверять (нюхать небо) — где там пирожные, а я разглядывал непонятную трубочку... она была довольно тяжёлой, а у верёвочки был нарисован бегущий огонёк. Значит, нужно будет поджигать... У меня плохо получалось вызывать огонь, только если очень испугаюсь, на пальцах появляются оранжевые огоньки...
Прилетела сова — она сказала, что нам везёт: над трубой как раз есть небесные пирожные и нет дырки. Так что лезем на крышу и скорее её делаем, пока никто не узнал и не отобрал трубочку. Мы перелезли с чердака на крышу... там и правда пахло ванилью и яблочным пирогом... Я окончательно поверил в твёрдое небо.
Сова с лихим видом наставила фей-ер-верк в небо и сказала: «поджигай!» От страха и волнения я вздрогнул, чихнул и почувствовал огонёк на пальцах... он перепрыгнул на верёвочку, сова подмигнула мне... а потом был БДЫЩ! Нет даже так (!!!) и я больше ничего не видел — сова потом сказала, что в трубочке правда была чешуйчатая такса — красная и что она рванула в небо и прогрызла в нём дырку, но пирожные не посыпались, потому что это красное их съело!
Дядя Тристрам посадил нас с совой чистить ракушки от прилипучих морских блох и сказал, что такого от меня не ожидал, что никаких поджигательств и красных фей-ер-верков больше не будет.
Я шмыгал носом и мрачно тёр ракушку щёткой... Сова хохлилась и жаловалась на судьбу... А над нашей крышей плыл яблочный, плюшечный дух... и красная улыбающаяся морда высунулась из-за облака и сладко облизнулась.